Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

class="p1">— Именно. Когда Стью звонил мне из Нью-Йорка, ордеров еще не было. Через несколько часов мы приземлились — и он уже стоял возле самолета с подписанными бумагами.

Эл постучала ногтем по чашке.

— Тогда мне это нравится еще меньше. Не потому, что британец невиновен — тут у меня фантазии не хватит. Но если дело годами лежало где-то у федералов, а потом за один день внезапно научилось бегать, кто-то либо очень удачно нажал нужную кнопку, либо очень хотел, чтобы оно побежало именно сейчас. Макларен знает, кто открыл ему доступ?

— Нет. По крайней мере, в Роттердаме не знал. И это единственная часть всей истории, в которой я ему полностью верю: Стью слишком плохо умеет скрывать удовольствие от собственной правоты, чтобы разыграть такой разговор специально.

— Вот это и выяснишь завтра. Сегодня хватит. За одни сутки ты пережила покушение, секс, убийство, международную сделку и федеральный обыск, а даже у тебя существует лимит плохих решений. Иди спать, утром купишь мне сигареты и уже потом начнешь выяснять, кто так торопится посадить твоего убийственно хорошего британца.

Люси медленно повернула голову.

— Я даже не буду спрашивать, специально ли ты сказала «убийственно хорошего». Просто хочу зафиксировать, что ненавижу тебя и собираюсь оставить без сигарет в воспитательных целях.

— А я зафиксирую, что британца ты, похоже, уже не очень ненавидишь, поэтому угроза лишить старую слепую женщину никотина выглядит особенно лицемерно.

Люси поднялась из-за стола, забрала чашки и поставила их в раковину. Было далеко за полночь. Где-то в городе Генри сидел с Маклареном и адвокатами, а федеральные агенты все еще выворачивали наизнанку его офисы и склады. Но впервые за последние сутки Люси стало немного легче. Не потому, что появился ответ, — его не было. Просто Эл каким-то образом умудрилась за один вечер узнать про секс, убийство и федеральное расследование и все равно больше всего впечатлиться стоимостью порванной сорочки.

— И никому про Бриони, ба. Особенно соседкам. Я не хочу, чтобы через неделю вся улица обсуждала сексуальную жизнь Генри Сноу в пересчете на уничтоженные предметы гардероба.

— Мелкая, в моем возрасте это лучшая новость за последнее время, поэтому ничего не обещаю. Но если увидишь британца раньше меня, передай мои соболезнования. И не перепутай: по поводу сорочки. Федеральное дело хотя бы теоретически можно закрыть.

Люси показала ей средний палец.

Эл усмехнулась.

— Я слепая. Старайся лучше.

На этот раз Люси рассмеялась и пошла к себе. До спальни оставалось несколько шагов, когда в сумке снова завибрировал телефон. После полуночи звонить могли только три категории людей: клиенты с очень плохим вечером, полиция и Генри Сноу, и за последние две недели Люси каким-то образом добилась того, что все три варианта стали одинаково вероятными. Она достала телефон и увидела имя Макларена.

— Если ты звонишь рассказать, что федералы нашли в пентхаусе кладовку с расчлененными телами, оставь это до завтра. Я больше не способна эмоционально обслуживать британскую организованную преступность после полуночи, поэтому говори только в том случае, если кто-нибудь умер, арестован или внезапно решил признаться во всех грехах.

— Тогда у меня относительно хорошие новости. Сноу ушел. Никаких обвинений пока не предъявили, адвокаты закончили с ним минут двадцать назад. Блэйз тоже свободен. Обыски продолжаются, часть документов и техники осталась у федералов, так что победой я бы это не называл, но прямо сейчас твой британец не сидит в камере.

Люси так и осталась стоять возле двери, и облегчение пришло раньше, чем она успела его остановить: быстрое, почти физическое и совершенно не соответствующее всему, что она знала о человеке, которого только что выпустили из федерального здания.

— Он не мой британец, Стью. И можешь не делать эту паузу, я прекрасно слышу, как ты сейчас ухмыляешься.

— Я вообще ничего не сказал, Лю, но, поскольку ты сама решила уточнить статус собственности без единого вопроса с моей стороны, спорить с тобой сегодня не стану. Постарайся хотя бы несколько часов не попадать в новое федеральное расследование.

— Именно поэтому я сейчас кладу трубку. Доброй ночи, детектив.

Она сбросила вызов прежде чем Макларен успел добавить что-нибудь еще, и из коридора немедленно донесся голос Эл:

— Очень убедительно, мелкая. Особенно та часть, где ты даже не спросила, кого именно отпустили, а сразу решила, что речь идет о Сноу. Но я совершенно не подслушиваю и уже иду спать, так что можешь продолжать отрицать очевидное без свидетелей.

— Ба, ты пять минут назад сама отправила меня в кровать. Прояви последовательность хотя бы раз в жизни и действительно уйди, иначе завтра получишь кофе без сигарет.

— В моем возрасте последовательность переоценена, а хороший скандал перед сном полезен для давления. Но угрозу я услышала, поэтому удаляюсь.

Эл ушла, шаркая тапками по коридору, и через минуту старый дом наконец затих.

Телефон снова коротко завибрировал. На этот раз на экране был незнакомый номер, но угадывать отправителя не пришлось: Генри Сноу даже после нескольких часов с федеральными агентами продолжал писать сообщения так, будто мобильную связь изобрели исключительно для британской аристократии, которой надоело ждать почтовых голубей.

«Уважаемая Люси. Полагаю, детектив Макларен уже успел сообщить Вам, что федеральное правительство оказалось достаточно великодушно, чтобы вернуть мне свободу передвижения. Я был бы признателен, если бы Вы согласились приехать ко мне завтра. Если это предложение Вас устраивает, Блэйз будет у Вашего дома к одиннадцати. Если нет — достаточно одного слова, и он останется дома. Г.С.»

Люси перечитала сообщение дважды, а потом еще раз задержалась на последней части.

Если это предложение Вас устраивает.

Надо же. Все-таки услышал.

Отвечать она не стала. Если Генри Сноу впервые за все время знакомства добровольно оставил решение за ней, несколько часов ожидания не причинят ему непоправимого вреда. Люси заблокировала телефон, выключила свет и легла в кровать, все еще ощущая странное, почти неприличное облегчение от одной простой мысли.

Ее британца отпустили.

Глава 32. Последние полметра

Your Woman — The Ben Grosse Mix White Town, Ben Grosse

К одиннадцати утра Люси успела поспать четыре с половиной часа, дважды передумать ехать и выслушать от Эл короткую лекцию о том, что женщины, собирающиеся в пентхаус к человеку, на которого заведено дело, хотя бы завтракают. В результате она съела половину тоста, выпила две чашки кофе и теперь застегивала пудровый тренч, стараясь не думать о том, что предстоящий разговор нервирует ее сильнее вчерашних ордеров.

Кольцо осталось на пальце.

— Рада, что ты выбрала брюки. Если опять придется