Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

«Единственный способ получить ответы — поговорить с ней. Маркус пытался — она избегает. Если застанем её врасплох, она может заговорить», — говорю я, и в голосе звучит уверенность, которой не чувствую до конца.

Я знаю Мэриэнн много лет. Она несколько раз приглашала меня на ужин, но я всегда отказывалась. Я не особо общительна. Не думаю, что она вовлечена в дела мужа, но убедиться можно только одним путём.

Мы отъезжаем от дома и направляемся в её клинику.

«Почему ты думаешь, что она тебя примет?» — спрашивает Диллон, когда мы паркуемся.

Я бросаю ему ускользающую улыбку. «Я записалась на приём под другим именем. Она узнает, только когда войдёт в кабинет».

Уголок его губ дрогнул в ухмылке. «Коварно».

Я тихо смеюсь, выходя из машины, и этот смех кажется незнакомым, приятным. Диллон облегчает жизнь. Как только он обходит машину, его рука находит мою. Мне нравится, как его тепло, кажется, разгоняет тени, вечно клубящиеся вокруг меня. С ним я могу расслабиться. Это невероятно освежающее чувство.

Регистраторша не моргнув глазом принимает две сотни наличными за визит без страховки. Ну кто станет притворяться, что идёт к гинекологу? Через десять минут я уже в халате, а Диллон сидит на стуле в смотровой, напряжённый, как струна.

«Не понимаю, зачем тебе нужно было раздеваться», — ворчит он. «И зачем позволять медсестре брать кровь и мочу? Это идиотизм». Да, я не ожидала такого, но это стандартная процедура до осмотра врача, и отказ мог вызвать подозрения.

«Всё будет в порядке. Доверься мне», — успокаиваю я его.

Его челюсть напрягается, но в этот момент дверь открывается.

«Мисс Джонс, рада познакомиться. Я доктор Холт», — её бодрый голосок обрывается, как только она поворачивает кушетку. Аккуратный пучок светлых волос, очки в чёрной оправе на кончике носа. Я всегда думала, что она слишком миловидна, слишком спокойна для такого мужчины, как её муж. Неслучайно она использует девичью фамилию в практике. Её взгляд находит мой, и улыбка замирает. «Дж… Джейд?»

Диллон встаёт позади неё, его защитная поза почти физически давит в тесной комнате.

«Вы избегали Маркуса», — говорю я. «А у нас есть вопросы. Важные».

Она бледнеет, опускается на табурет и бросает встревоженный взгляд на Диллона. «Хорошо, но я ничего не знаю. Я очень расстроена внезапным исчезновением мужа». Она хмурится. «Почему вы не ищете его?» — спрашивает она. Если она не знает, что он грязный коп, то она чертовски убедительная актриса.

«О, поверьте, мы ищем», — в моём тоне появляется металлический отзвук.

«Он сказал, почему уходит?» — требует Диллон. Боже, как он хорош в этом костюме. Мне нравится, какая сила исходит от него волнами.

Мэриэнн нервно теребит стетоскоп на шее. «Нет. Ничего не объяснил. Никакой записки. Это так на него не похоже. Он собрал не одну сумку — столько вещей, что стало ясно: он не вернётся. Что-то не так». На глазах выступают слёзы, она смахивает их. «Я не понимаю, почему он нас бросил. Ваш коллега ничего не рассказывал, поэтому и я молчала».

«Девочки ничего не говорили? Он им что-нибудь сказал?» — вопрос Диллона заставляет мою душу содрогнуться. У него две дочери. Что, если он делал с ними то же, что с Бетани?

«Нет, ничего. Я до сих пор убеждаю их, что он в командировке».

Диллон слегка расслабляется, садится, упираясь локтями в колени. «Вы знали о его первой семье до замужества?»

Она сглатывает, кивает. «Он говорил, что были дети. Девочка умерла давно, от кори, кажется. Мальчик не хотел с ним общаться. Я не давила. У нас вскоре родились двойняшки, и руки всегда были полны. В чём дело?»

Я напрягаюсь при повторном упоминании двойняшек. «Он никогда…» — голос срывается. «Он никогда не трогал их?»

«Трогал?» — она не понимает.

«Сексуально», — проясняю я.

Ужас овладевает её чертами. «Боже, нет! Я бы убила его! К чему эти вопросы? Он же один из вас! Не какой-то насильник!» Её шея пылает, руки дрожат.

Диллон вздыхает. «Мэриэнн, мы проверяем все версии. У нас есть веские основания полагать, что он мог сексуально домогаться и насиловать несовершеннолетних. У нас есть неопровержимые доказательства».

Она откидывается на спинку стула, ручка выпадает из пальцев. Цвет сходит с её лица. Она едва заметно качает головой. Диллон не сбавляет темпа, вываливая на неё весь ужас одним махом.

«Мы также знаем, что его сын виновен в многочисленных преступлениях, включая похищение и изнасилование…» — он обрывает фразу.

Оба смотрят на меня. Лицо Мэриэнн искажается, и из её груди вырывается громкое, надрывное рыдание.

«Нет», — давится она сквозь слёзы. «Вы ошибаетесь. Это ошибка. Да, Джейд?»

Горе за её судьбу наполняет комнату, топя все былые счастливые воспоминания об этом человеке.

«Мне так жаль, Мэриэнн. Это не ошибка».

Её руки трясутся, когда она прикрывает рот, пытаясь загнать крик обратно.

По моей щеке скатывается своя предательская слеза.

«Правду тяжело слышать. Мы в шоке не меньше вашего. Мы верим, что он все эти годы покрывал сына», — говорю я, голос предательски дрожит. «Когда я сбежала, я увидела в доме Бенни его фотографию со старой семьёй. Многое встало на свои места. Нам нужна ваша помощь, чтобы найти его».

Диллон показывает ей фотографию, рассказывает о девушке, приходившей в участок. Пока он говорит, я мысленно отстраняюсь. Ненавижу, что он такой же больной, как его сын, и все эти годы пользовался своим положением.

Потом Диллон неожиданно спрашивает о лекарствах.

«Муж когда-нибудь просил у вас лекарств? Противозачаточные? Таблетки наутро? Снотворное?»

Её лицо белеет. Она теребит ухоженные ногти.

«Всё в порядке», — мягко подталкиваю я её.

«Не для протокола», — уточняет она. Диллон кивает. «Да. Он говорил, что ведёт много дел об изнасилованиях, что бюрократия — кошмар, особенно с несовершеннолетними. Что часто бывает слишком поздно, и девочки беременеют от насильников. Мне было их жаль… Я выписывала рецепты. О Боже», — она задыхается. «Я лишусь лицензии. Я просто хотела помочь».

«Не для протокола, ведь так, Диллон?» — смотрю на него.

Он хмыкает, но через секунду кивает. «Ладно».

«Если бы не ваши таблетки, последствия могли быть хуже», — говорю я, думая о себе. «Бенни регулярно подмешивал мне лекарства — то снотворное, то противозачаточные. Если он давал их мне, возможно, давал и другим. Как и ваш муж».

Диллон хмурится. «Но тебе говорили, что ты не можешь забеременеть из-за повреждений».

«Я и не могу», — уверяю я его. «Слишком много рубцов на шейке матки. Врач сказал, что выносить ребёнка почти невозможно».