Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

антикварным могольским ханджаром, который пресс-секретарь использовал в качестве ножа для разрезания бумаг. Оформление письма было необычным. Герб на фирменном бланке выглядел похожим на королевский, но Джоан его раньше не видела. Кое-кто во дворце, вероятно, мог бы ей помочь с идентификацией, но она не смела так рисковать.

Оставался лишь один человек, которому она могла задать вопрос.

Гектор Росс пару дней не появлялся в квартире в Долфин-сквер. Джоан с облегчением вновь увидела его у плиты вечером шестнадцатого: он что-то делал с яйцами и маслом.

– Я жарю омлет. Будешь? – спросил он.

– Хватит на двоих? – спросила она.

– С избытком. Я привез из деревни полдюжины яиц. И на выходных собрал немного зелени в саду. Итальянский рецепт, идет к этому вину.

Джоан посмотрела на стол: бутылка с черным петухом и итальянским названием на этикетке. Вино в бокале, из которого пил Гектор, отливало темно-красным. Выглядело заманчиво. Она задумалась, не провел ли Гектор часть войны на итальянском фронте.

– Спасибо.

Она позволила соседу наполнить ей бокал и молча наблюдала за ним. Момент для того, что она собиралась сказать, был удачным. Всегда легче, когда не нужно смотреть человеку в лицо.

– Кстати. – Джоан была нарочито небрежна. – Тут недавно одна из машинисток всполошилась из-за письма. Я видела его издали, но мне стало интересно, от кого бы это могло быть. Она ужасно волновалась.

– Да? – Гектор прервался, чтобы проведать шкворчащий омлет – пышный и золотистый. Запах был на удивление приятным для таких простых ингредиентов. – И что именно ты видела?

– Герб. Может, ты узнаешь? Я пока что профан.

– Может.

– Довольно маленький. Синий шестиугольник с короной сверху и надписью по краю. И какой-то символ посередине.

– Хм. И это все?

– Да.

– Не был ли этот символ буквой? “E”, например? – спросил он.

Джоан подумала.

– Да, возможно. Если букву расположить под углом, чтобы вписать в шестиугольник.

Он кивнул, поднял сковороду и выложил готовый омлет на тарелку и накрыл его другой тарелкой, чтобы не остыл, пока на сковороде тает новый кусочек масла.

– Герцог Виндзорский. Эдуард – хотя, полагаю, официально он был Эдуардом лишь несколько месяцев.

– Да, – задумчиво сказала Джоан. – Он же на самом деле Дэвид, не так ли?

– Трудно сказать, кто он теперь. Кроме как persona non grata. Он, должно быть, писал из Парижа. Интересно, чего он хочет. Я не думал, что они с ним общаются.

– Хм.

Гектор взбил еще два яйца в кружке с щепоткой соли и перца и вылил смесь на шипящую сковороду.

– Конечно, у Уоллис похожий герб. На нем, полагаю, не было бы надписи по краю. Центральная буква не могла быть “W”?

– Не уверена, – небрежно сказала Джоан. – Мне накрыть на стол?

– Давай.

Она достала из ящика ножи и вилки, из буфета стаканы для воды.

Определенно “E”, а не “W”.

Ее немного беспокоило, что Гектор во время разговора даже не обернулся, несмотря на готовность помочь. Словно понимал, что она не хочет выдать свой интерес, и подыгрывал.

Любой, кто служил в Лонгмедоу во времена злополучного бригадира Йелланда, обладал острым как бритва умом и способностью шахматиста видеть на несколько ходов вперед. Ей было что скрывать, и она чувствовала, что Гектор только что разгадал ее уловку. Оставалось надеяться, что ему это безразлично или он не в состоянии что-либо предпринять.

глава 36

Дафна дю Морье прибыла в Балморал в последние дни августа вместе с вест-хайленд-терьером, двумя большими сундуками отличных нарядов и чувством тревоги – последнее она тщательно скрывала от хозяев. Ее горячо любимый муж, Бой, был нездоров – напряженная жизнь давала о себе знать. Она очень волновалась о нем, но оставила его дома в Менабилли с детьми, няней и, как она надеялась, достаточно компетентной командой сиделок и отправилась на другой конец Британских островов. Что еще поделаешь, когда о встрече просит твой монарх?

В Балморале наверняка будет ужасно. Великолепная сельская местность, но… представления Дафны о наслаждении включали личную свободу и уединенные прогулки. Мысль о том, чтобы несколько раз в день переодеваться и вести светские беседы с десятками придворных, вызывала у нее тоску. Лорд Олтринхем идеально описал жизнь королевы. Дафне очень нравилась молодая королевская чета, но мир, в котором они жили, был, несомненно, душным. Однако попросили ее помочь справиться именно с этой проблемой, так что надежда в ней еще теплилась.

Дафну встретили с распростертыми объятиями. Королева радостно сообщила, что в честь ее приезда перечитала “Ребекку”; оказывается она успела забыть, насколько это леденящая душу история. Разве Дафна не умница? Ее книга заставляет по-новому смотреть на экономок.

В первые сорок восемь часов они устроили пикник и барбекю (наряд для улицы), прогулку верхом с детьми (наряд для верховой езды), два веселых ужина (вечерний наряд) и танцы (бальный наряд). Несмотря на суматоху, Дафна чувствовала между супругами какой-то холодок; в их отношениях появилась какая-то шаткость, напоминающая готовый завалиться набок волчок.

Это не очень ее удивило. Десять лет брака делают свое дело. Господь свидетель, ее собственный брак не был идеальным, Бой бесконечно сновал между Корнуоллом и Лондоном, рискуя допиться до ранней могилы. И это было не все, чем он занимался в Лондоне. Неужели Филип действительно делал вещи, в которых его обвиняли газеты южной части Тихого океана? Что бы ни было причиной поломки, ни он, ни Елизавета явно были не в состоянии ее ликвидировать. И, конечно, никто ничего не говорил: ни прямо, ни даже косвенно. Вместо этого они обсуждали выступление перед камерами на Рождество и в Канаде, спорили, о чем должна говорить королева, чтобы не быть похожей на добросовестного капитана команды по нетболу.

– Не знаю, что я делаю не так, – сказала королева, скорее озадаченная, чем расстроенная. – Понимаю, как всем сейчас трудно, особенно после Суэца. Я стараюсь ободрять людей.

– Им не нужно покровительственное похлопывание по плечу, – объяснила Дафна. – Они хотят знать, что вы чувствуете то же, что и они.

– Но я чувствую! Конечно, чувствую.

– Разве, мэм?

Дафна говорила мягко, но королева выглядела потрясенной тем, что ее способность к сопереживанию подвергли сомнению. Она затихла, почти перестав дышать, – не обижалась, а размышляла. Хорошая слушательница, подумала Дафна.

– Взгляните на Мэрилин Монро, – предложила Дафна. – Вы видели “Принца и танцовщицу” этим летом?

– Да.

– Монро наиболее притягательна, когда она не уверенна в себе. Если вы хотите наладить эмоциональный контакт, мэм, нельзя все время быть сильной. Иногда надо признать свою уязвимость. Вы жена и мать, со всеми трудностями, которые это предполагает. Это может показаться помехой