Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

сожалению, только в нерабочее время). Любой их подозрительный шаг не останется без внимания. Любой, кто приблизится к ним на критическое расстояние, будет немедленно обезврежен. Дороги уже контролируются. Пристань и причалы — под наблюдением. Сотрудники аэропорта получили соответствующие указания. Имеется в наличии воинская часть. Бойцы караульной роты несут боевую службу, но в случае крайней необходимости командование выделит взвод.

Все это было хорошо, но как-то не убеждало.

— Объясните, товарищ майор, — не понимал Тимаков. — Человек, передающий информацию о горно-химическом комбинате, — ценнейшая для Запада персона. Зачем его физически устранять? Какой в этом смысл?

— Я бы назвал это перезаправкой, Денис. Не знаю, существует ли такое слово, или я сам его выдумал. В ЦРУ работает наш «крот». Дело, в принципе, житейское, они всегда там работали, но данный экземпляр — всем «кротам» «крот». Лично не знаком, да и слава богу, с подобными знаниями долго не живут, но этот парень занимает в ЦРУ одно из руководящих положений. Он крупная шишка. Его уже долгое время не могут вычислить. И, видимо, приходят к мысли, что не смогут. Он сдал целую кучу ценных шпионов.

— Ай как хорошо, — заулыбался Денис.

— Хорошо, — согласился Верест. — Зубов — один из них. Кружилин, погибший в Сочи, — тоже. Остальных сообщников Зубова наш человек не знал. Пока не знал. Он бы сообщил их фамилии — рано или поздно. Мы этого ждать не можем. Церэушники также не хотят сидеть на нервах. Этих агентов списывают с дальнейшим устранением. И чем скорее их устранят, тем лучше. Для американцев их проваленный агент — хуже, чем он же, только мертвый. Значит, эти предатели имеют, что сказать. Вот Зубов и разъезжает по стране с гастролями, так сказать. Своих исполнителей у ЦРУ в данных ареалах нет. Логично предположить, что Зубова тоже прикончат, когда он завершит работу, но мне отчего-то кажется, что нет. Зубов им нужен, и он об этом тоже осведомлен.

— Ничего себе свободный мир со всеми правами человека… — задумался Тимаков. — Несколько цинично, не находите? А если правда вылезет?

— Не вылезет, — улыбнулся Верест. — Такая правда никогда не вылезает. Есть светлые рыцари западного мира, и есть кровавые большевики, у которых ни стыда, ни совести. Третьего не дано. Устранят даже своего журналиста, если тот раскопает правду.

И ведь не соврали насчет потепления! Наутро следующего дня от зимы не осталось и следа. Потеплело на десять градусов, вышло солнышко, приободрилась природа.

Рабочий день начался с неприятных известий. Убийство на дороге из поселка Кубино, в двух километрах от Рудногорска, юго-восточное направление.

Капитан Корзун транслировал милицейскую сводку, задумчиво морща лоб. Труп обнаружил местный автолюбитель, некий гражданин Солохин. Выехал рано утром в Кубино, где работает дежурным электриком на подстанции, остановился по нужде. Уже светало. Машин на дороге почти не было. Спустился в водосток… и даже забыл зачем. Из кустов торчали человеческие ноги. Криминальные трупы в городке, мягко говоря, обнаруживали нечасто. Все работают, досуг имеется. Случается, конечно, бытовуха, могут мужики какую-нибудь бабу не поделить… А тут еще и гаишники волнуются: инспектор Куницын два часа назад заступил на дежурство, поначалу выходил на связь, потом перестал. Мог и к теще на блины податься, с ним такое случалось, но не в шесть же утра!

— Надо ехать, — вздохнул Верест. — Чует мое больное сердце, что это те самые звоночки…

Это дело продолжало оставлять за собой кровавый след. Затянутый брезентом УАЗ был всегда наготове. Отправились втроем, Корзун вел машину. Бормотал по дороге:

— Любопытно, любопытно… Это что за дерьмо вы с собой привезли из столицы, товарищи офицеры?

Дерьмо действительно было первостатейное.

Остались за спиной домишки частного сектора на юго-восточной окраине Рудногорска; дорога, мощенная щебнем, тянулась вдоль тальниковых зарослей, повторяя траекторию местной речушки Пустянки. Облетевшая листва завалила обочины и проезжую часть. Попутных и встречных машин было немного. Долго тянулись за груженным мусором самосвалом, Корзун без толку сигналил, извели массу нервных клеток. Это чудище заняло всю проезжую часть, ему просто некуда было уйти. Встречные машины жались к обочинам. Наконец грузовик ушел куда-то вбок, Корзун глухо высказал все, что о нем думает, и дал по газам.

— Сами видите, движение, мягко говоря, неплотное. Тем более рано утром, — объяснял Корзун. — Проедет пара рейсовых автобусов — и все. Кубино — небольшой поселок, там, кроме дизельной электростанции, и нет ничего. Она запитывает Шадрино, пару деревень, складской комплекс в Быстрово — он южнее, на восточном берегу Енисея. Личного автотранспорта у местных жителей немного, предпочитают на автобусах кататься. А пассажирское сообщение в наших краях налажено, кстати, прилично, народ в автобусах не давится, как у вас в столице…

У гражданина Солохина, сделавшего страшную находку, личный транспорт тем не менее имелся. Местечко было глуховатое. Дебри ивняка с двух сторон прижались к дороге. Съехавшиеся машины жались к лесу: патрульный УАЗ, «Москвич» с милицейскими номерами, ободранная «копейка» — видимо, собственность гражданина Солохина.

Тело не увозили, и никто не разъезжался — ждали товарищей из органов госбезопасности. Погода соответствовала обстановке — плыли низкие тучи, воздух насыщала изморось.

Гражданин Солохин, рябоватый мужик лет тридцати пяти, сидел в своей машине и волком смотрел на окружающий мир. Его уже допросили.

— Отпускайте его, — поморщился Корзун. — Гражданин и так натерпелся, еще и прогул на работе получит. Показывайте, что у вас.

Тело принадлежало мужчине лет сорока. Он лежал в придорожных кустах за канавой водостока. Одет в куртку из заменителя кожи, плотные штаны из грубой ткани. Вместо переносицы — фиолетовый синяк. Необратимые изменения еще не начались, тело выглядело относительно свежим. Голова была повернута как-то неестественно.

— Гражданин Каратаев Дмитрий Евсеевич, — поставил в известность эксперт предпенсионного возраста. — В кармане был паспорт и водительские права на автомобиль «Москвич–412», регистрационный номер 52–64. Умер здесь же, в этих кустах. Машины нет, хотя мог быть и без машины. Время смерти — примерно три часа назад. Точнее скажу после осмотра в лаборатории. Обратите внимание, товарищи: у него свернута шея. Думаю, между глаз он получил на дороге, потерял сознание, затем его перетащили сюда — есть следы волочения, можете полюбоваться, — свернули шею и затолкали, насколько смогли, в этот кустарник. Спрятали бы глубже — и мы бы ни о чем не знали, — криминалист устало вздохнул. — Но это так, навскидку. Что произошло на самом деле, решайте сами.

— Кое-что еще, товарищи. — Подошел подтянутый скуластый мужчина. — Старший оперуполномоченный Рудногорского УГРО капитан Шрайдер. Здесь не только упомянутые Василием Ивановичем следы волочения. Вот здесь такие же. — Он отошел в сторону, путаясь в высокой траве. — В пяти метрах