Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

— Какого черта? — взорвался Верест. — Был понятный приказ: службу нести как минимум вдвоем и при оружии!

— Не ко мне, товарищ, — поморщился Шрайдер. — Напарник вроде приболел, точно не знаю. В общем, Куницын вышел на смену один. Он жив, — спохватился опер. — «Тело» — это громко сказано, прошу прощения. Но Куницын очень плох, поначалу решили, что он мертвый. Потом нащупали слабый пульс. Быстро прибыла скорая, инспектора увезли. Это случилось перед вашим прибытием, повезли в Карамыш — там приличная больница, есть квалифицированные хирурги. Не знаем, что с ним, но стонал, когда грузили. Служебная машина, на которой дежурил Куницын, стоит вон там. — Шрайдер показал пальцем. — Ее загнали на просеку и бросили. С дороги из-за кустов не видно. С машиной все в порядке… в отличие от Куницына. Обещали ее забрать, но пока не подъехали.

— Куницын был вооружен?

— Да, он получил при заступлении на смену табельный ПМ, — неохотно признал Шрайдер. — Когда его вытаскивали, кобура была пустая. Вокруг места происшествия оружия не нашли.

Последняя новость окончательно добила. Приплыли, товарищи.

Верест скрипел зубами от злости. Снова этому черту везет; так, глядишь, и добьется поставленной кураторами задачи…

Дениска шарился по кустам, что-то высматривал, вынюхивал. Но молчал, как партизан на допросе. Оставаться на месте происшествия не было смысла. Шрайдер обещал держать в курсе.

В мрачном расположении духа все трое вернулись в отдел. Через час поступила свежая информация. «Москвич–412» с регистрационным номером 52–64 найден в гаражах на улице Луначарского. Машина целая, отпечатки пальцев с руля стерты. Никто не видел, как она там появилась и кто привез. Начал возмущаться владелец гаража, которому незнакомая машина перекрыла выезд, обнаружил брызги крови на стекле у водителя. От греха подальше решил заявить.

Работа с очевидцами, за неимением таковых, прошла быстро. Еще через час поступила информация по убиенному Каратаеву: тридцать девять лет, проживал в Кубино, работал водителем рейсового автобуса. В свободное от основной работы время занимался частным извозом. Как-то договаривался с клиентами, особо не светился. Подобная подработка запрещалась, могли настучать коллеги, да и любые неравнодушные граждане. Видимо, в ранний час кого-то вез. Затем случилась некая роковая встреча, и… не довез. В Кубино никто не видел, как Каратаев брал клиента. Немудрено: им обоим — и клиенту, и Каратаеву — было важно сохранить поездку в секрете.

Фигурантов списка держали под наблюдением — во всяком случае, так уверял Корзун. В кабинете капитан не засиделся, убыл по делам.

— Ну что, трави свои «Денискины рассказы», — Верест невесело усмехнулся. — Посмотрим, совпадут ли наши выводы.

— Совпадут, — уверил Тимаков. — Пока все ясно. Зубов ехал в город через Кубино, куда прибыл из Шадрино, куда, в свою очередь, прилетел на АН–24, только не из Красноярска, а из Карахана. Или любым другим маршрутом, это ведь уже неважно, товарищ майор? В Кубино договорился с Каратаевым — подсказали, где можно найти частного извозчика. Думаю, Каратаев остался бы жив, если бы не этот случай на дороге.

Куницын в одиночку выехал на смену, хотя прекрасно знал, что должен работать с напарником… как его… Жабинским? Транспортных средств на дороге было, мягко говоря, немного, за поворотом остановил Каратаева, у которого на заднем сиденье находился Зубов. Возможно, проверил документы, решил проверить пассажира. Что было дальше — дело темное. Зубов вырубил гаишника, бросился к Каратаеву, который собрался бежать и даже вышел из машины. Рука у Зубова тяжелая, отправил Каратаева в нокаут. Оттащил за канаву, там свернул ему шею… А Зубов это может, сил хватает. Побежал обратно, отволок Куницына — решив его припрятать подальше. Тот, видимо, начал сопротивляться, за что и получил корягой по голове. Решил, что мертв, завладел оружием, отогнал на просеку гаишную машину — чтобы глаза не мозолила, затем загрузился в авто Каратаева и покатил в Рудногорск, где бросил авто в гаражах на улице Луначарского — разумеется, без свидетелей. И теперь этот черт где-то в городе, да еще и с оружием. Думаю, он знает, чем ему предстоит заняться… Заметьте, товарищ майор: не останови Куницын Каратаева, все было бы тихо, Зубов незаметно проник бы в город, а Каратаев с заработанными средствами вернулся бы в свое Кубино. Наши выводы схожие?

— Дословно, — пробурчал Верест. — Куницын мог видеть пассажира за спиной у водителя. Нужно допросить его, когда придет в себя.

— Если придет в себя, — поправил Тимаков. — Не думаю, что инспектор составит исчерпывающий портрет. Что он видел? Едва светало. Но опросить, конечно же, нужно…

В этом плане повезло. Еще через час заглянул Корзун, поставил в известность, что Куницын пришел в себя, — милиционеры у него уже были. Можно послушать последних, но зачем играть в испорченный телефон? Врачи, конечно, запретят общаться с больным, но кому интересно мнение врачей?

— Надо ехать, товарищ майор, — встрепенулся Тимаков.

Как-то неуютно становилось в городе. Оружие имелось у Корзуна и Вереста, молодой лейтенант мог оперировать только головой. Майор ловил себя на мысли, что начинает часто оборачиваться, всматриваться в лица прохожих. Что на уме у Зубова? Где он вообще зарылся? Срочно познакомился с любвеобильной вдовушкой?

Дорога до Карамыша отняла пятнадцать минут. Населенный пункт даже природой не мог похвастаться — все унылое, безликое. Старые дома, разбитые дороги. Из нового были только лозунги, призывающие трудиться не покладая рук и претворять в жизнь решения все того же съезда КПСС.

Здание больницы давно заслуживало сноса. Но в нем и правда трудились хорошие врачи.

Куницын, грузноватый мужчина лет сорока с хвостиком, лежал с замотанной головой, отчаянно хрипел. Помимо головы, были сломаны несколько ребер и повреждена селезенка. Расстроенный врач заглядывал в палату, ворчал, что будет жаловаться главврачу. Почему его никто слушает? На каком диалекте он сказал, что к пациенту нельзя?!

Пусть все и летело кувырком, но имелся один существенный момент: человек выжил, и больше его жизни ничто не угрожает. Все остальное, конечно, грустно, но ведь не в первый раз?

Инспектор повествовал хриплым шепотом. Да, он виноват, прикрыл напарника Жабинского, вышел на работу без него. Но у того и правда разболелся живот, налицо все признаки острого отравления. Скушал что-то несвежее. Да, Куницын в курсе, что проводятся поисковые мероприятия. Ловят особо опасного злодея, который должен прибыть в Рудногорск. Приметы злодея — размытые, но все же есть. Машин на дороге в это утро практически не было, начинало светать. Остановил Каратаева взмахом «волшебной