Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

— Злой гений, — ухмыльнулся Тимаков. — Совсем необязательно, товарищ майор. Зубов вполне мог подготовиться, выполнить еще в Москве «домашнее задание». Послушайте, товарищ майор, — Денис вздрогнул, — вы не ловите себя на мысли, что мы имеем дело с сущим зверем? Он уже убивает не только того, кого заказали или кто стоит у него на пути. Он убивает по малейшему поводу. Товарищ Дорошенко наверняка был грамотным специалистом, жена, сын, планы на будущее… Убить только ради того, чтобы мы пару дней поплутали в потемках? Как такой человек мог работать в нашем Комитете?

Глава одиннадцатая

Сакраментальный вопрос остался без ответа. Настроение чуть сдвинулось. Вновь вырисовывался бледный шанс сделать работу. Ночью майор вертелся, укрывался двумя одеялами. Дни стояли теплые, ночами же наваливалась стужа.

Утром им обоим пришла в голову занятная мысль: вчера забыли поужинать. Не до этого было, доползли до гостиницы еле живые и уснули без задних ног.

— Товарищ майор, бежим скорее в столовую, пока не началось, — взмолился Тимаков.

Впрочем, к началу рабочего дня весь оптимизм развеялся как дым.

— Грустные новости, товарищи офицеры, — Корзун сделал скорбную гримасу. — Нет, поймите правильно, фигуранты живы, все спали в своих постелях — по крайней мере, опровержений на этот счет не поступало. Но шум поднялся такой, что уже не замять. Вышинский дозвонился до заместителя председателя КГБ, выложил жалобу: почему все руководство важного государственного объекта находится под наблюдением? Это возмутительно, неприемлемо и все такое. Мы вроде не живем в полицейском государстве. Где закон? Заместитель председателя, естественно, ни сном ни духом. Ему самому стало интересно. Потребовал разобраться. В общем, включилась вся машина, товарищ майор. Нам запретили устраивать необоснованную слежку за товарищами, занимающими видное положение в сфере народного хозяйства.

— Необоснованную? — уточнил Верест. — Ну хорошо, прокурор нам санкцию не давал, но ничего, что кого-то из них могут убить?

— Смахивает на вредительство, — проворчал Тимаков.

— То, что кого-то могут убить, — фантазии некомпетентных работников КГБ, — невозмутимо вещал Корзун. — Уже убили — товарища Дорошенко. А органы и в ус не дуют, сидят и занимаются поиском ведьм, вместо того чтобы искать реальных преступников. Все понимаю, товарищ майор, но, может, мы действительно перегнули, когда устроили слежку за всеми? Да, кому-то из них угрожает опасность, но все же… В общем, пришел категоричный приказ с самого верха: наблюдение снять, а если хотим все же бороться с преступниками, то должны действовать другими методами — со строгим соблюдением социалистической законности.

— Ты это серьезно? — удивился Верест.

— Серьезно, — вздохнул Корзун. — Такими вещами не шутят. Приказ категоричен. В случае неподчинения ждут оргвыводы. Тонкие струны у кого-то задели, Олег Константинович. Я бы нарываться не стал. Надо менять тактику.

— И если кого-то из них убьют и наши люди не успеют прийти на помощь… — начал Тимаков.

— …То мы уже знаем, кто будет отвечать, — мрачно констатировал Верест.

— И еще, товарищ майор, — вспомнил Корзун. — Вам велено связаться с вашим руководством в столице.

Еще один день протек в минорных тонах. Впрочем, к вечеру майор заулыбался. Ярко светило заходящее солнце, стих ветерок. У проходной комбината выстроились транспортные средства — от неподъемных самосвалов до крохотного «горбатого» «Запорожца» со знаком «Инвалид за рулем». Машины стояли в несколько рядов. Завершался рабочий день.

Капитан Корзун ввел уазик на стоянку, немного покружил и пристроил машину за широким кузовом грузового ЗИЛ–131. Верест невольно покосился на этого монстра. Машина повышенной проходимости, почти легендарная, три года назад получила Государственный знак качества СССР. А такое абы кому не дают.

Капитан выключил двигатель, покосился на сидящего рядом майора.

— Странно, товарищ майор, не находите? Получили душевный втык от своего московского начальства — и улыбаетесь. Это нормально? А смех без причины, собственно…

— Не хами, капитан, — ухмыльнулся Верест. — Долго объяснять.

— Товарищ майор звонил не только в Москву, — приоткрыл завесу тайны Тимаков, развалившийся на заднем сиденье. Он тоже украдкой улыбался.

— И что? — не понял Корзун.

— Ничего, — отрезал Олег. — Много будешь знать — скоро состаришься. А любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Это не связано с работой.

Капитан пожал плечами, полез за сигаретой. Из проходной выходили люди. Основная масса шла через сквер к автобусной остановке. Отдельные счастливчики поворачивали на стоянку, садились в собственные авто.

— Чудно как-то, — заметил страдающий от безделья Денис. — Скандал со слежкой разгорелся сегодня утром, верно? Какая здесь разница во времени? Часов пять, шесть? В Москве была глухая ночь… Как такое возможно, товарищ майор?

— Отвяжись, — буркнул Верест. — И никогда не пытайся понять то, что нельзя понять. Так надо, так есть, усвоил?

— Так точно, — вздохнул молодой лейтенант.

— «Старший брат» не спит, — скупо добавил Корзун и замолчал, уставясь в окно.

Из проходной вышел плотный мужчина солидного вида с дипломатом. Небрежно посмотрел по сторонам, словно забыл, куда поставил свой автомобиль, направился к сияющему свежей краской ВАЗ–2103. Открыл машину, бросил дипломат на сиденье. Сам уселся за руль, завел мотор. Выезжал с достоинством, пренебрежительно косясь на пешую публику.

— И то верно, — пробормотал Корзун, провожая глазами машину, за которой больше не было никакого наблюдения. — Товарищ Уханский, один из заместителей товарища Вышинского. Кстати, по секретам — это именно к нему. До назначения в Рудногорск возглавлял закрытое НИИ приборостроения в Саратове… Жалко, товарищ майор, лично я грешил на этого напыщенного товарища. Мы же не собираемся нарушать приказы вышестоящего начальства?

— Мы даже думать об этом не смеем, — проворчал Верест.

Снова помолчали, Корзун жадно затягивался, выпуская дым в открытое окно. Из комбината выходили люди, оживленно разговаривали. Сегодня была пятница, закончился последний рабочий день недели. Целых два выходных впереди!

Еще один мужчина отпочковался от группы лиц, зашагал к сияющей свежей краской «Волге» ГАЗ–21. Машина была старой модели, но смотрелась так, словно вчера сошла с конвейера.

— Вот, пожалуйста, — не воздержался от комментария Корзун. — Товарищ Лебедев, начальник службы безопасности комбината, большой друг товарища Вышинского.

«Большой друг» собрался сесть в машину, но кого-то заметил на аллее, окликнул. Гражданин охотно повернулся, изобразил любезную улыбку. Он был наполовину лыс, но смотрелся бодрячком. Мужчины обменялись парой фраз, сели в одну машину. Лебедев запустил двигатель.

— Снежинский Борис Викторович, — объявил Корзун, — заместитель и верный единомышленник товарища Вышинского. Хм, никогда не замечал большой любви между Лебедевым и Снежинским…

«Волга» медленно выезжала со стоянки. Это был целый корабль — красивый и благородный. Странно, но ГАЗ–21 всегда выглядел выгоднее своих последователей.

— Нет, товарищи, я так не могу, — сокрушенно вздохнул Корзун, берясь