Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

споткнулся, лицо стало землистым. — Вы что такое говорите, я ни слова не понял… Какие шпионы, какой клуб? Вы кто, собственно, такой? Я буду жаловаться в Комитет государственной безопасности!

— Жалуйтесь, — кивнул Верест. — Мы уже здесь и готовы вас выслушать. Майор Верест, Второе главное управление. Вы задержаны, гражданин Юрьев. Вас доставят в Москву, где с вами будут проводиться следственные мероприятия. После чего вас предадут суду.

«А суд наш на расправу скор», — додумал майор.

— Надеюсь, вы понимаете, что вам светит, гражданин Юрьев? О нет, давайте без этих ненужных движений. — Он шевельнул стволом. — Вы же не по этой части — зачем вам побои и переломанные ребра? Если не затруднит, лягте на живот и заведите руки за спину. И прекращайте отпираться. Лучше подумайте, что чистосердечным признанием и сотрудничеством со следствием вы можете облегчить свою вину.

Предатель расклеился. Физическое сопротивление было точно не по его части. Спокойствие и хладнокровие — также не его конек. Слишком долго копился в душе страх разоблачения. Он пускал слезу, бормотал, что не хотел, его заставили. Покорно лег на живот, Верест стянул ему запястья ремнем.

Брат Зубова пока не приходил в себя. Всхлипывал только инженер-предатель. Самое время отдохнуть, а то устал он что-то сегодня. Но едва Олег прислонился к стенке, как за окном заработали сирены, заскрипели тормоза. Содрогнулось крыльцо от топота. Первым, расталкивая коллег, в избу ворвался Дениска Тимаков, мигом оценил обстановку, испустил облегченный вздох.

— Ну слава тебе господи, товарищ майор. Не поверите, такие дурные мысли были… А вы отлично поработали, товарищ майор, так красиво здесь все разложили.

Зубова не нашли. Негодяй где-то затаился, зализывал смертельную обиду. Из города он вряд ли выезжал, не тот фрукт. Городскую милицию подняли в полном составе, патрули прочесывали кварталы. Ночь прошла почти спокойно, гранаты в окно не залетали. Юрьева под усиленной охраной отвезли в аэропорт, отправили с богом в столицу.

Проводить что-то подобное с родственником Зубова пока не спешили. Убийце оказали медицинскую помощь, сделали попытку разговорить. Беседа удалась, впрочем, не сразу. Работали специалисты — пара таковых в срочном порядке прибыла из Красноярска. Вечером следующего дня зевающий капитан Корзун докладывал о результатах.

— Когда-то его звали Борисом. Борис Козинец. Позднее стал Борисом Зубовым. Теперь он Николай Шумов, 1931 года рождения, уроженец Липецкой области. Помните, когда-то были «спящие» агенты абвера? Их «консервировали», оставляли на долгое хранение. Неважно, что в момент вербовки Борису было всего тринадцать. Вполне состоявшийся звереныш, сын высокопоставленного полицая, впитал от родителя ненависть к коммунистическому строю, ее уже никаким дустом не вывести.

Добрые люди сделали новые документы, дали путевку в жизнь. Судьба разбросала родственников, но связь они поддерживали. Шумов до последнего времени работал замом директора крупной автобазы в Красноярске. Общались с братом письмами до востребования. Почта СССР, на их счастье, работала как часы. Впрочем, новость о гибели сестры Зубов сообщил лично — звонком с пункта междугородней связи.

Дважды брата просить не пришлось, взял отпуск по семейным обстоятельствам — а согласись, Олег Константинович, обстоятельства и впрямь семейные… В общем, прибыл в Рудногорск раньше Зубова, начал выяснять, что к чему. Не понимаю, как он жил все эти годы в Стране Советов, если его трясет от одних этих слов… Не позавидуешь, в общем, человеку. Интерес Шумова был, кстати, не только идейный — брат обещал, что и его вывезут в Европу, надо только выполнить одно маленькое дельце.

— Врал, — фыркнул Верест. — На Западе этот кекс никому не нужен. Зубов даже близкого родственника обмануть готов. Настоящий таксист жив?

— В лес завез — за полчаса до того, как возник на проходной. Торопился, халатно подошел к своей работе. Мужик очнулся, через два часа выполз к людям. Сейчас его жизни ничто не угрожает.

— Это хорошая новость… Что по братцу?

— Да ничего, — поморщился капитан. — Зубов и это предусмотрел. Шумов снял полдома на улице Связистов, Зубов сам туда приходил. Обратной связи не было. Он не врет.

— Да уж понимаю, что не врет… Ладно, заканчивайте с этим деятелем. — Майор посмотрел на часы. — В пять часов повезем его в аэропорт, пусть летит в Москву…

Микроавтобус РАФ без опознавательных знаков, вырвавшись за пределы городской черты, катил по старой асфальтовой дороге. Корзун управлял, подавшись вперед, чуть лбом не упирался в стекло. Верест пристроился рядом, смотрел по сторонам. Большей частью молчали, не хотели разговаривать.

Тянулись унылые ландшафты — перелески, балки, облетевшие кривые деревья. Проплыли крыши деревушки, спрятавшейся в низине. Аэропорт Рудногорска находился в двенадцати верстах от предместий. Ближе построить не могли: там садились и тяжелые грузовые самолеты со спецоборудованием.

Полчаса назад Николая Шумова, закованного в наручники, вывели из здания СИЗО, где он пребывал последние двадцать четыре часа, загрузили в задернутый шторами салон. Любоваться этими действиями могли все желающие. В салоне его зафиксировали дополнительно, чтобы не маялся дурью. Шумов угрюмо помалкивал, обводил окружающих тяжелым взглядом. Выезжали со двора не таясь, взяли курс на аэропорт.

«Ну где же ты, родной? — думал Верест, поглядывая в зеркало. — Неужели не проснутся братские чувства?»

Единственный, кто ими заинтересовался, — одинокий автоинспектор на развилке. Человек скучал, прислонившись к капоту ведомственных «Жигулей». Поднял голову, когда показалась машина, оторвал заднее место от капота и махнул жезлом. Номера на микроавтобусе были гражданские.

— Ну прекрасно, — процедил Корзун. — Этим идиотам заняться больше нечем.

— Можешь не останавливаться, — проворчал Верест.

— Чтобы он за нами с сиреной поехал? — фыркнул капитан. — Ладно, объясним человеку…

Он съехал на обочину и стал, не глуша мотор. Гаишник подходил вальяжно, вразвалку, помахивая жезлом. Не дойдя полутора метров, отдал честь.

«Снова в одиночку работают, — мелькнула мысль. — Ничему их жизнь не учит».

Инспектор был не юн, но хорошо сложен, подтянут.

— Старший лейтенант Жабинский, — представился он. — Проверка на дорогах. Документы показываем, граждане.

— Эй, братец, а ты ничего не перепутал? — проворчал Корзун, доставая удостоверение.

— Жабинский? — удивился Верест. — Что, уже избавился от острого отравления?

На чело гаишника легла тень недоумения. О чем эти они?

Вот на этом месте Верест все понял. И тот все понял. Глаза инспектора сделались жесткими, холодными. Наконец он допустил ошибку! Представился именем человека, чьей формой завладел! Ситуация откровенно невыгодная: стоит далеко, кобура расстегнута, рука уже напряглась…

— Гони! — взревел Олег.

Не успеют они извлечь оружие, Зубов это сделает раньше. Корзун выжал газ до упора, ловко отработав сцеплением. Стремительно переключались передачи. РАФ рванулся, словно ракета.

Мелькнуло злое лицо. Пожалуй, впервые перед глазами предстала новая личина Зубова. Отлично поработал доктор Латышевский, царствие ему небесное. Изменился старинный приятель…

Микроавтобус несся,