Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

виляя боками. Вдогонку гремели выстрелы. Но стрелять Зубов мог только по колесам, боялся попасть в брата. Выл в салоне Шумов с кляпом во рту, скрипели «кандальные цепи». Зубов мазал. Горячо надеялись, что он попытается отбить брата, но то, что он предстанет в образе гаишника, даже в голову не пришло.

— Виктор, тормози! — крикнул Верест.

Отъехали метров на семьдесят. Взвыли тормоза, машину повело, встала поперек дороги правым бортом к Зубову. Верест начал стрелять в открытое окно, видел, как мечется фигура в милицейской форме. Корзун вывалился через свою дверь, стал тащить на себя майора. Тот перелез через коробку передач, покатился по асфальту. Как бы снять эти чертовы бронежилеты — новейшую разработку советских специалистов! Руки бы оторвать этим специалистам за такие разработки!

Верест припал к капоту, открыл беглый огонь, быстро сменил обойму. Корзун лежал у заднего колеса, палил из табельного макарова. Зубов бросился к машине, теряя жезл и фуражку, прыгнул за руль. Жигуленок взревел, дал лихой вираж.

Но отступать было некуда: со стороны города несся автомобиль с сиреной. Хоть это правильно рассчитали! Зубов в отчаянии повел машину прямо, по «стиральной доске» буераков. От развилки убегала еще одна дорога — в лес. До деревни Крыжовки — три километра, утверждал дорожный знак. Значит, где-то за лесом.

«Жигули» с символикой Госавтоинспекции взгромоздились на проселок, затряслись, как на американских горках. Ведомственный УАЗ уже подъехал к развилке, водитель сдавал вправо. Для этой машины бездорожье было мелочью. Но Зубов не сдавался, ему было что терять. Жигуленок худо-бедно уходил от погони. Корзун побежал за руль. Верест вскарабкался на свое место. РАФ почти не пострадал, слушался руля. Машина валко развернулась, устремилась к развилке, и вскоре началась сумасшедшая тряска…

Каким-то образом Зубов добрался до леса. Преследователи стреляли — и не только для острастки. Одна из пуль попала в колесо. «Жигули» обнаружили на лесной дороге с распахнутой дверью. УАЗ уперся в них, посыпались вооруженные пассажиры. Когда подъехал РАФ, сотрудники уже рассредоточились по лесу. Верест яростно срывал с себя бронежилет: бежать в этой стальной кольчуге было в принципе невозможно. И от выстрела в голову она не спасала.

По курсу гремели выстрелы — Зубов отстреливался, убегая.

«А у него ведь два пистолета, — сообразил майор. — И оба, черт возьми, гаишные…»

Люди перекликались: никто не пострадал? Вроде все целые.

Верест догнал парней, полез напролом через кашу веток и бурелома. За спиной хрипел и отплевывался капитан Корзун. Хорошо, что «юное дарование» с собой не взяли, — нянькались бы с ним.

«А ведь и впрямь дарование», — неоднократно приходило в голову.

В деревню Зубов явно не собирался, рассчитывал затеряться в лесу. Погоня выдыхалась, а у этого демона, похоже, открылось второе дыхание. Он не мог бежать бесшумно, хрустели ветки. Шли на звук. Несколько раз казалось, что уже настигают, но нет, он снова уходил!

Это продолжалось целую вечность. Внезапно замаячил просвет. Открытое пространство! А вот это было кстати. Оперативники выбежали на опушку, возбужденно закричали. По курсу простиралось ромашковое поле — практически без растительности. Зубов уносился со всех ног. Он был отлично подготовлен. Дистанция — порядка двухсот метров. Вновь проснулся азарт, можно было не подгонять.

Шеренга комитетчиков устремилась в погоню, захлопали выстрелы. Зубов отстреливался все реже, потом и вовсе перестал. Дистанция сократилась, потом еще. Он, кажется, выдыхался, с усилием переставлял ноги. Но бежал, проваливался в рыхлую землю. Затем пропал за косогором, это заставило пойти на рывок.

Верест первым взлетел на травянистый вал. Внизу протекала речушка — вроде мелкая, заваленная камнями и остатками растительности. Зубов ворвался в воду, сначала шлепал пешком, потом, когда вода дошла до пояса, поплыл, яростно загребая руками. Эта переплюйка оказалась не такой уж и мелкой. Погоня только скатывалась к берегу, а он уже выбирался из воды, злорадно скалясь.

Беглый огонь из пистолетов прижал Зубова к земле, заставил заползти за поваленное дерево.

— Сюда! — заорал молодой паренек спортивного вида. — Кажется, вижу брод!

На этом участке были сплошные перекаты. Зубов потерял время — часть преследователей вела огонь, остальные бросились через реку. Беглец решился, кинулся прочь.

Уже темнело. Это была не самая хорошая новость. Но до полной темноты оставалась куча времени. Двое сотрудников, переправившихся первыми, побежали отрезать преступника от чернеющего невдалеке леса. Правее было что-то населенное, но попасть туда можно было только через деревенское кладбище. На фоне темнеющего неба выделялись могилки, перекошенные кресты.

Шатко бежал человек — словно покойник, вылезший из могилы. Верест запыхался, сделал остановку. Сзади плевался Корзун. Никто не жаловался. Еще двое побежали вправо — отрезать беглеца от деревни.

В какой-то миг Зубов пропал. Верест передернул затвор, вошел на территорию погоста. Кладбище располагалось на возвышении, хорошо продувалось. Шелестели остатками листвы березки.

«Снова кладбище, — мелькнула не самая радостная мысль. — И кому сегодня повезет?»

Шли медленно, осматривались. Справа Корзун, слева кто-то еще. Двое или трое двигались навстречу — фигуры расплывались в темнеющем воздухе.

Кладбище было заброшенным — во всяком случае, данная его часть. Многие могилы обвалились, зияли расщелины в земле. Места захоронения поросли травой, кое-где эта трава неудержимо превращалась в деревья. Что-то поскрипывало под напором ветерка.

— И только мертвые с косами… — тягуче прошептал сотрудник слева.

Заворочалось что-то в желудке, Верест подавил смешинку.

— Стоп, — вдруг тихо произнес Корзун.

Стали, затаили дыхание. Был какой-то звук — словно земля осыпалась. Там, где уже прошли. Повернулись, Корзун зажег фонарь. Медленно приблизились к обвалившейся могиле, держа оружие наготове. В яме все было перемешано: комья земли с дерном, глина, остатки сгнившей деревянной конструкции. Под этим хозяйством и прятался беглец, нагребал на себя землю. Пытался поменять положение, что и вызвало осыпь…

Он щурился, закрывался рукой от яркого света. Оружия при Зубове не было — отстрелялся. Мокрый, грязный, как свинья, форма инспектора ГАИ стояла колом.

Комитетчики молчали. Зубов тоже молчал. Убрал руку от лица, пытался состроить презрительную гримасу. Он уже не очень походил на того гаишника, что остановил их на дороге. Тот был холеный, невозмутимый. Теперь Верест узнал своего старого знакомого — глаза ведь не переделаешь…

— Добрый вечер, Никита Сергеевич, — учтиво поздоровался он. — И что мы тут плутоним?

Прыснул молодой сотрудник. Подошли еще трое, стали неподалеку.

— Вылезай, — приказал Верест.

— Да пошел ты, — прохрипел предатель.

— Вылезай, — повторил Верест, — а то зароем. Ей-богу, зароем, Никита. Представь, как у меня руки чешутся.

Зубов вылез без посторонней помощи, осталась еще силушка молодецкая. Стоял, пошатываясь, язвительно усмехался. Дескать, ничего еще не кончилось, все только начинается.

— Неплохая квалификация у вашего