Уж на красной сковородке - Валерий Георгиевич Шарапов

палки», тот послушно сдал к обочине. Лицо водителя было знакомо, уже пересекались, но на всякий случай проверил документы. Сзади кто-то сидел. Спросил: «Кого везешь?» Каратаев как-то смутился, сказал, что родственника. Куницын знал свои обязанности, также знал, чем в свободное время промышляет Каратаев. Грех не великий, можно и отпустить, но сегодня приказали всех проверять.

Лицо пассажира пряталось в тени. Инспектор подошел к задней двери, нагнулся, собрался включить фонарик. Пассажир резко распахнул дверь, она ударила по коленям. Старлей на миг потерял ориентацию, и этого хватило. Злоумышленник выскочил из машины, нанес удар в голову, а дальше все поплыло, и теперь уже земля ударила в лицо. Он не помнил, как злодей расправлялся с Каратаевым, как его самого затащил в кусты. Сознание забрезжило лишь в машине скорой помощи, прыгающей по ухабам. Лица злоумышленника он, к сожалению, не видел. Но субъект резвый, проворный, без излишков веса и… кажется, в очках.

В последнем утверждении не было ничего удивительного. Очки разительно меняют внешность. И даже усиливают доверие к их владельцу. Раз очкарик — значит, мирный интеллигентный человек, далекий от преступного мира.

В отдел вернулись, едва ли отягощенные грузом знаний. Подвижек не было. Невыносимо медленно тянулся рабочий день. Фигурантов списка держали на поводке — насколько позволяли местность и окружающие лица. Объявили повышенную готовность: преступник мог начать действовать в любой момент. Готовиться к ликвидации, выслеживать клиента, изучать графики и маршруты его передвижений, как поступают уважающие себя убийцы, — это хорошо, но долго. Зубов не мог позволить себе такую роскошь. Что-то подсказывало, что он будет действовать нахрапом, веря, что ему и дальше будет сопутствовать удача.

В 18:30 директор ГХК Вышинский обнаружил, что его машину пасут комитетчики. Он знал, какие номера значатся на машинах местного Второго отдела. Покинул салон у крыльца своего особняка на улице Дзержинского (наиболее благоустроенной артерии Рудногорска), пешком дошел до «Жигулей» с наружкой и потребовал объяснений. Единственное, что ему смогли ответить: «В целях вашей же безопасности, товарищ директор». Вышинский бушевал, как его однофамилец в здании Верховного суда: что за самоуправство! Почему он не в курсе? Его в чем-то подозревают?! Сотрудники сидели в рот воды набрав. Что с них взять, они всего лишь выполняли приказ. Несмотря на поздний час, Вышинский позвонил в Москву, в Министерство среднего машиностроения, потребовал объяснений. В министерстве затруднились с ответом.

Та же история произошла с начальником службы безопасности Лебедевым. Человек был наблюдательный, заметил, что у дома стоит подозрительная машина, вызвал по телефону своих людей. И те и другие были вооружены. Перестрелки удалось избежать, но шум поднялся знатный…

В девятом часу вечера пришло еще одно сообщение: на улице Правды в подъезде собственного дома найден мертвым один из руководителей горно-химического комбината по фамилии Дорошенко. Верест недоуменно уставился на Корзуна, принесшего эту весть.

Не было в списке фигурантов такой фамилии! Что происходит? Затем сорвался с места, кинулся за Корзуном.

Убийство произошло на той же улице Дзержинского, где вереница особняков переходила в дома переменной этажности, построенные по особому проекту. Проживали в них, разумеется, не слесари. Искомый опрятный дом выходил в тихий садик.

Тело лежало на площадке четвертого, последнего этажа, укрытое простыней. Крик подняла соседка, вышедшая покурить. Милиция среагировала молниеносно, следом подтянулись комитетчики. Верест изумленно разглядывал незнакомое лицо, покрытое посмертной серостью.

— Снова вы, — констатировал старший оперуполномоченный Шрайдер, отрываясь от стены. — Ни на что не намекаю, товарищ, но до вашего приезда у нас все было тихо. Если кого и убивали, то только местный маргинальный элемент. Зря вы сюда приехали, нехорошо это… Ладно, не обращайте внимания. Потерпевший — Дорошенко Станислав Антонович, сорок восемь лет. Супруга гостит у родни на Кубани, ребенок учится в Суворовском училище в Горьком. Возвращался с работы, вставил ключ в замочную скважину. Если присмотритесь, он до сих пор там. Отсюда вывод: убийство не из корыстных побуждений. Деньги в кошельке не тронуты. Открыть не успел, сзади кто-то подошел. Все произошло очень быстро, потерпевший не успел оглянуться — получил заточкой в правый бок. Удар со знанием дела. Эксперт осмотрел рану, предположил, что это заточка. Или стилет, если угодно, — длинный и с узким лезвием. Смерть наступила мгновенно, убийца скрылся, воспользовавшись, судя по всему, запасным выходом. Там тихий садик и никого нет. Поздравляю, товарищ, перед нами очередной «глухарь».

— Разумеется, — проворчал Олег, — если ничего не делать.

Он проваливался в какое-то отупение, сидел в кабинете и смотрел в одну точку. Неужели Зубов выполнил возложенную на него задачу?

— Кто такой Дорошенко? — вскинул он голову, когда в кабинет вошел Корзун. Капитану удавалось сохранять спокойствие. — Почему его не было в списке? Как вы работаете? В милиции уверяют, что он важное начальственное лицо на ГХК!

— Так, стоп, товарищ майор, — перебил Корзун. — Давайте без нервов и все по порядку. Да, Дорошенко работал на комбинате. Да, занимал руководящую должность — а точнее, замещал ГИПа Скрябышева, того самого, что разрабатывает тоннель под Енисеем. Дорошенко отсутствует в нашем списке потому, что ему нечего там делать. Во-первых, должность слабенькая — доступ к секретным материалам весьма ограничен. Товарищ Дорошенко занимался исключительно работами, связанными с проектом. Расчеты на устойчивость — и тому подобное. Он не имел отношения ни к полигону, ни к производству топлива на основном производстве. Узкий профиль, понимаете? Теоретически мог попробовать, но это привлекло бы внимание. Не было такого. Сам проект интересен, но неужели на Западе ничего такого не разрабатывали? Я читал, что они собираются рыть тоннель под Ла-Маншем и уже преуспели в разведывательных и проектных работах. Второе — товарищ Дорошенко сравнительно новый человек на комбинате, работает без малого полгода. Прибыл с Дальнего Востока, где трудился заместителем директора НИИ горного дела. Мосты, тоннели, шахты — то есть специальность схожая. Скажите, местный «крот» работает всего полгода? А ведь еще нужно войти в курс дела, понять, как все устроено.

— Подожди, Виктор Павлович, ты мне голову заморочил… Хочешь сказать, что убийство Дорошенко — отвлекающий маневр?

— На дурачка, — подал голос Дениска Тимаков. — Но мы же не поведемся, товарищ майор? Вот вы чуть не повелись. И Зубов едва не добился намеченной цели — сбить нас с толку, а самому спокойно подготовиться к убийству. Неважный у него источник информации. Он есть, но неважный. То, что Дорошенко тут без году неделя, Зубов не знал. Нападать на более крупную рыбу побоялся — вся «рыба» под нашим наблюдением.

— Откуда он может все знать? — пробормотал Верест. — Только что прибыл в незнакомый город, живет на нелегальном положении