Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

богатырь. Прогнал он прочь колдуна и вызволил из плена красавицу. А когда возвращался с нею, то повстречали они братца. Не захотел тот отдать удальцу сестру свою, вступил с ним в единоборство. Пока они боролись, злой колдун и заколдовал всех троих: молодцов превратил в дубы, а девицу – в березку белую. Так и стоят они с краю дороги, зимой укутываясь снегом, а весной распускаясь зеленой листвой. И напоминают людям: не мешайте любви, всегда открывайте ей ворота!..

Закончив рассказ, участковый посмотрел в окно.

– Ну вот и подъезжаем. Как говорит наш председатель Зубков, Большие Вязы справа по курсу…

У подножия крутой горы, всю вершину которой занимал густой еловый лес, показались бревенчатые избы.

Машина, миновав деревянный мостик, въехала на главную улицу. Вскоре она уже остановилась возле двухэтажного белокаменного здания, в котором, судя по вывескам у входа, размещались сельсовет и правление колхоза.

– Начнем с визита к председателю колхоза, пожалуй? – сказал Миронов, вылезая из машины.

Предложение было вполне уместным, и Ахмеров, ответив кивком головы, молча последовал за участковым.

Кабинет председателя находился на втором этаже. Сидевшая в приемной миловидная секретарша, едва увидела их, сразу же оторвалась от пишущей машинки.

– Заходите, пожалуйста! Павел Степанович ждет вас… – улыбнулась она приветливо.

В дверях их встретил небольшого роста коренастый старик с толстыми и короткими, как лапы медведя, руками. Смуглое по своей природе лицо его казалось еще темнее – видимо оттого, что его обрамляли белые, словно облитые молоком волосы, под крупным прямым носом, как у моржа, свисали седые прокуренные усы. Синие глаза старика смотрели с прямотой и ясностью.

– Ахмеров Ахмет Шарипович. Не так ли? Мне тут уже звонили из райцентра… Ну, а я Зубков Павел Степанович! – любезно отрекомендовался он, приглашая их в глубь кабинета. – Как добрались?

– Спасибо, Павел Степанович. Отлично! – отметил следователь, бросив взгляд на красовавшийся на тумбочке в углу сноп прошлогодней пшеницы.

– Ну и слава богу! – деловито сказал Зубков. Голос у него был низкий, хриплый. – Вот и мы здесь стараемся не подкачать. Весна нынче, сами видите, скорая выдалась. Так и тычет, так и тычет в шею… Должно, год жаркий намечается. Вон даже дед Пахом, что три года уже лежит на печи с хворью, и тот сегодня выбрался на улицу. Про трактора да сеялки спрашивал… – Он зычно рассмеялся, потом краем глаз поглядел на участкового, будто ища поддержки. – А вы, как я слышал, по письму Полинки нашей приехали?

Ахмеров кивнул.

– Да… – председатель озабоченно вздохнул, нахмурил брови.

– Что так тяжело, Павел Степанович, может, у вас по этому поводу есть какое-то мнение? – поинтересовался следователь.

В это время в дверь просунулась кудрявая женская головка.

– Ой, Алексей Николаевич! Как хорошо, что вы здесь! Вас искал Прохор Ильич. Зайдите к нему на минутку, пожалуйста!

Головка тут же исчезла.

– Я сейчас… – поднял руку участковый и, быстро встав с места, вышел из кабинета.

– Видите, – кивнул ему вслед Зубков. – Без Алексея Николаевича ни дня, ни часа. Одно слово: у-част-ко-вый!

Председатель подошел к окну и, открыв форточку, закурил. Попыхивая трубкой, удовлетворенно кашлянул и повернулся к Ахмерову:

– Раньше наш участок обслуживали люди из райотдела. Кто придется. А потом вот должность участкового дали. Сначала работал Хаминов Иван Тимофеевич. Хорошо трудился, но свалил его инфаркт и – само собой – пришлось проводить на пенсию. И тут появился наш новый участковый. Не сразу нашли мы с Алексеем общую гавань… Скажу, к примеру, заходит он ко мне недельки через две, как его участковым назначили, и говорит: «Деньги мне нужны, Степаныч. Приличная сумма нужна». А я ему: всем нужны деньги, милый мой. И я бы от них не отказался… «Да не лично мне нужны, – смеется он. – Хочу я в нашем селе опорный пункт обосновать. Они уже во всех городах имеются и действуют успешно». И давай рассказывать про эти самые опорные пункты. Тут Прохор Ильич, наш председатель сельсовета, был. Насторожились мы: экий хват, думаем, выискался! Работает без году неделю, а уже хочет из деревни город сделать. – Зубков негромко засмеялся, поправил усы. – Слушали мы его, слушали, да и не выдержали наконец. А не боишься, мол, что и деньги наши, и опорный пункт твой просто-напросто в трубу вылетят, ведь это тебе не доску прибить? Не растерялся тогда Лешка. У нас как раз намедни случай был: один шофер по пьянке разбил машину, груз ценный попортил и человека, что ехал с ним в кабине, покалечил. Так Миронов мне это дело так преподнес, что хоть за голову хватайся! Вместе с нашим экономистом подсчитали все до копейки: и деньги, затраченные на обучение шофера, и стоимость машины с грузом, и разницу между зарплатой и пенсией, что доплачиваем пострадавшему. Цифра, я вам скажу, получилась внушительная. Переговорили мы между собой, с районным руководством посоветовались и решили: быть в нашем селе опорному пункту. Здание за четыре месяца отгрохали. Миронов глаз со строителей не спускал, пока не закончили объект. А потом, гляжу, стал людей себе подбирать, советы, оперативные отряды какие-то создавать… – Он опять рассмеялся. – И меня, старика, пришвартовал к этому делу. Не отговорился… Скажу вам честно: не зря он все это затевал. Порядок стал в колхозе, что надо!

Председатель затянулся в последний раз, повертел в руках трубку и, высыпав пепел в урну, вернулся к столу.

– Да, вы меня тут насчет Полинки спрашивали… Так вот, скажу вам от чистого сердца: не верю я в эти слухи насчет сережек и прочего. Хоть казалось бы все против нее, а я не верю. Просто хорошо знаю Полинку. Может быть, даже во много крат лучше, чем другие. И поймите, не может, не может она…

Он недоговорил: в кабинет вошли Миронов и с ним еще какой-то высокий худощавый человек в щеголеватом светлом костюме, на лацкане которого поблескивал депутатский значок.

Следователь, повинуясь привычке, поднялся с места. Миронов представил ему вошедшего:

– Познакомьтесь, Ахмет Шарипович. Это наш председатель сельсовета товарищ…

– Шамаев Прохор Ильич! – с манерной улыбкой отрекомендовался тот и несмело, словно обладал недюжинной силой, пожал руку.

Это был человек лет сорока пяти, кареглазый, с чуть заостренным носом и выступающим вперед подбородком. Редкие русые волосы как бы протекали тонкими струйками через его обширную лысину и завитушками спускались к бровям.

– Очень хорошо, что вы приехали, Ахмет Шарипович! – многозначительно сказал он, когда все расселись. – Мы тут оказались в весьма затруднительном положении… – Он неловко потер руки, словно не решаясь говорить дальше.

Ахмеров успел заметить: Зубков скользнул по фигуре Шамаева неприязненным взглядом.

– Дело в том, Ахмет