Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Шарипович, – продолжал Шамаев, – что поведение нашего бывшего председателя исполкома сельского Совета Васильевой Полины Ивановны, из-за которой, как я слышал, вы и приехали, становится странным и в некотором роде нетерпимым. Так вот, на завтра у нас назначено заседание исполкома, было бы неплохо, если бы вы согласились принять в нем участие.

Ахмеров недоумевающе улыбнулся.

– Простите, Прохор Ильич, я вас не совсем понимаю… В качестве кого вы предлагаете мне принять участие в заседании исполкома и для каких целей, если не секрет?

– Мы, знаете ли… с Алексеем Николаевичем посоветовались… – Шамаев замялся и неуверенно взглянул на участкового.

Зубков, доселе сидевший в угрюмом молчании, вмешался:

– Да говори же ты прямо, Прохор Ильич! – сказал сердито и встал из-за стола. Сделав несколько шагов по комнате, снова задымил трубкой, успокоился и докончил уже более мягким тоном, обращаясь к Ахмерову: – Тут Прохор Ильич собирается Полинку из депутатов отзывать. Заседание исполкома по этому вопросу даже назначил. А рука, видно, дрожит. Поддержка авторитетных лиц требуется. Вот он и решил привлечь вас на свою сторону…

– Зря вы так, Павел Степанович, – нахмурился Шамаев. – Вам ведь хорошо известно, что не во мне дело. Я понимаю: Васильевой пришлось нелегко. Но нельзя же раскисать до такой степени. Замкнулась, понимаете ли, в себе. Устранилась от всякой общественной работы…

Голос председателя сельсовета звучал все более довольно, и лишь опытным слухом Ахмеров улавливал в нем фальшивые, наигранные нотки.

– Даже на сессии перестала ходить! Волком на всех смотрит. А за что, спрашивается? Депутаты все видят, Павел Степанович, все! И мы не можем каждый раз молчать, пускать в глаза пыль…

Шамаев в раздражении подтянул галстук и замолчал, уставившись неподвижным взглядом в сноп пшеницы.

– Говорить вы можете хорошо, Прохор Ильич, это мы все знаем, – проворчал Зубков. – Но скажите, положа руку на сердце, сами-то вы хоть раз побывали у Полинки, разговаривали с нею, пробовали понять и почувствовать тоску ее души?

Шамаев лишь улыбнулся и укоризненно покачал головой.

– Ай, ай, ай, Павел Степанович! Как вы любите иногда погорячиться. И все зря. Конечно же, пойти к Васильевой – дело несложное. Но поймите, в моем положении это не совсем удобно. Полина Ивановна незамужняя женщина. Живет совершенно одна. Я тоже, как вам известно, вдовец. И не забывайте, в конце концов, я занимаю пост, оставленный ею и оставленный отнюдь не добровольно. Где гарантия, что она, да и все остальные не истолкуют мое посещение как попытку умиротворения?

– Гарантия, умиротворение… Эх, Прохор Ильич, Прохор Ильич… – обронил в сердцах Зубков и отвернулся к окну, продолжая курить свою трубку.

Продолжать разговор дальше не имело смысла, и следователь решил, наконец, вмешаться – подвести черту.

– Теперь я, кажется, понял вас, Прохор Ильич, – деловито сказал он. – Мне жаль, но участвовать в заседании я не смогу. Не смогу по двум причинам. Во-первых, на сегодняшний день я знаю о Васильевой и ее неприятностях не более, чем вы или любой другой житель этого села. Во-вторых, я как раз и приехал затем, чтобы разобраться во всей этой истории и принять окончательное решение, а для этого потребуется время…

– Вы не могли бы уточнить, – живо заинтересовался Шамаев, – сколько именно времени? – Хотя улыбка сошла с его лица, он по-прежнему пытался быть любезным.

– Не знаю, – пожал плечами следователь. – Но большим запасом времени я не располагаю…

– Стало быть, вы считаете, что заседание исполкома надобно отложить?

– Конечно!

– Ну что же, ясно, – встал Шамаев. – Теперь я, пожалуй, могу уйти.

Как и в начале встречи, он мягко пожал следователю руку и направился к двери. Перед тем как выйти, обернулся и сказал стоявшему у окна председателю колхоза:

– Вот видите, Павел Степанович, оказывается, можно прийти к единому мнению и без излишних баталий…

Зубков ничего ему не ответил. А когда Шамаев вышел из кабинета, сел к столу и спросил у участкового:

– Где решил устроить гостя-то?

– Будет жить у меня, – не задумываясь, ответил Миронов.

– Правильно. Вдвоем веселее и сподручнее… Благих начинаний, как говорится. Пусть сопутствует вам сама матушка-правда.

Глава четвертая

Участковый инспектор жил в небольшом бревенчатом доме на окраине села. Рядом еловый бор. Неудивительно, что во дворе и вокруг пахло смолой.

– Хорошее ты выбрал местечко! – заметил Ахмеров, ступая вслед за участковым на крыльцо.

– Да, место знатное. Живу словно в сказочной избушке. А воздух – благодать. Побывал бы ты здесь летом!..

Он открыл дверь, прошел вперед и, прежде чем пригласить Ахмерова, включил свет в сенях.

– Проходи, Ахмет Шарипович!

В избе было тепло – Миронов, видно, успел натопить печь, зная заранее о приезде гостя.

Усадив Ахмерова на диван, хозяин вышел в прихожую И сразу же захлопал дверцами кухонного шкафа, зазвенел посудой.

Ахмеров огляделся. На полках книжного шкафа – несколько томов из собрания сочинений В. И. Ленина, «Капитал» Маркса, произведения Чехова, Толстого, Тургенева, Цвейга и, что вызвало у Ахмерова улыбку, маленький томик стихов Габдуллы Тукая. «Интересно, где он мог достать его?» – с невольным любопытством подумал следователь, вспомнив о стихотворных строках, которые прочитал давеча в лесу участковый. Внимание привлек комод, вернее, стоявшая на нем в тоненькой желтой рамке фотография, с которой смотрела ясными, лучистыми глазами очень милая девушка.

– Послушай, Ахмет Шарипович… – В дверях появился Миронов. Некогда служившая форменной одеждой милицейская рубашка широко распахнута на груди, рукава засучены до локтей, через плечо перекинуто кухонное полотенце. Увидев Ахмерова, стоящего перед фотографией, он не стал договаривать начатой фразы, лишь встал с ним рядом.

– Будущая хозяйка дома? – кивнул на фотографию Ахмеров.

– Ага, – обронил Миронов и, помолчав немного, добавил: – Учится на пятом курсе пединститута. Обещала приехать к осени. Насовсем…

– А какой предмет она будет преподавать?

– Историю.

– Историю? Ну и ну! – Ахмеров рассмеялся.

– А что?

– Да ничего особенного. Просто моя жена тоже педагог и тоже преподает историю.

– Вот так совпадение! – в свою очередь засмеялся участковый, блаженно закрыв глаза, и тут же спохватился. – Слушай, ты сбил мои мысли. Ведь я пришел сюда, чтобы посоветоваться с тобой насчет ужина. Располагаю возможностью угостить тебя жареной картошкой и яичницей. Ну как?

– Вполне устраивает, – довольным тоном произнес Ахмеров. – Да, кстати… В моем портфеле должны быть баночка шпротов и кусочек копченой колбасы.

Участковый обрадованно развел руками.

– Ну, тогда…

– Картошка у тебя, конечно, не чищена? – Ахмеров снял пиджак и повесил его на спинку стула.

– Честно говоря, нет.

– Идем, я помогу тебе…

За работой они разговорились.

Ахмеров узнал, что после окончания школы МВД Миронова направили в Новосибирскую область. Начальником горотдела милиции, куда он был назначен инспектором уголовного розыска,