Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

дамочки и глазом не моргнут, если недосчитаются, скажем, рубинового кольца или третьего теннисного браслета с бриллиантами. Такие вещи легко потерять – они, например, соскальзывают с руки во время игры в теннис. Это случается каждый день, особенно если поблизости обретаюсь я.

– Продам кое‑какие безделушки, – пообещала я.

С моей предыдущей вылазки прошло достаточно времени. Последний раз я обшаривала шкафчики в клубе три года назад. В загородном клубе у Мишель за год до того я тоже отменно пошалила. Трофеи сдавала в Лос-Анджелесе. Проще простого.

– Забронируй билеты для нас троих. В бизнес-классе. И, Джек…

– Что? – Он тряхнул головой и отвернулся. Муж знал про мое пристрастие и понимал, что возражать бессмысленно.

– Закажи номер люкс. Это будет грандиозно.

– Это будет накладно: тысяч шестьдесят.

– Не вопрос, – отмахнулась я. – К концу недели я добуду такую сумму, mon chéri [153].

Путешествие получилось сказочным, хотя никакой романтикой между мной и Джеком не пахло. Мы повсюду таскались с Мэгги и ее друзьями, пили вино и допоздна сидели в вестибюле отеля с остальными сопровождающими. Но, во всяком случае, мы побывали в Париже.

А теперь мне снова понадобятся деньги. Не вопрос. Вызов принят.

Присматриваюсь к Джеку: взгляд у него какой‑то тусклый. Я улыбаюсь:

– Ты слишком много переживаешь, красавчик. Готов идти на прогулку?

– Наверно. Я еще не отдохнул, но, надеюсь, ходьба по пересеченной местности мне поможет, – отвечает он, вставая. – Не терпится полюбоваться видами. – И отодвигает для меня стул, когда я тоже поднимаюсь. Надо же, какой галантный.

– Ты очень мил, когда борешься со слабостью.

Мне хочется верить, что Джек оттаивает, возвращается ко мне. Но по телефону он сказал «люблю тебя». Я слышала. Что бы он мне ни плел, черта с два это была Мэгги.

Джек протягивает мне руку, и я беру ее, кипя от злости. Неужели все действительно зашло так далеко?

Теперь

Глава 33

Джек

Выходя следом за Джилл из дверей гостиницы на яркое солнце, я пошатываюсь от внезапного головокружения. Хватаюсь за ближайшую опору – деревянный стул – и падаю на него.

– Джек! Что с тобой? – Джилл подбегает ко мне и гладит по плечу. – Скажи мне. В чем дело?

Так и тянет ответить: «Дело в тебе, Джилл». Моя жена воровка, лгунья, никудышная мать и партнерша хуже некуда. Мне нужно завладеть ее дневником, заполненным, как пить дать, уликами против меня, но в еще большем количестве – против нее. Описала ли она, как крадет драгоценности? По идее, должна была. Я могу только надеяться на ее откровенность.

– Мне уже лучше. Просто голова закружилась, – говорю я и с ее помощью встаю.

Мы выходим на узкую лесную тропу. Указатели показывают путь к амфитеатру с эрозийными столбами.

Несколько минут мы молча шагаем по красивой местности, я начинаю успокаиваться и представляю, как приеду сюда снова, с Эрикой, – насколько же приятнее будет это путешествие! Но сейчас мне нужно сосредоточиться, чтобы собрать как можно больше информации о своей очаровательной женушке.

– Расскажи о своем детстве. Хочу узнать тебя получше. Это наверняка поможет обострить чувства, согласна? – Надеюсь, я осторожен и она ничего не заподозрит. Я снова тайком включаю диктофон, как сделал в машине.

– Что именно ты хочешь знать?

Так, пока все идет как по маслу.

– Ну, дай подумать. Например, занималась ли ты воровством в детстве? – спрашиваю я, стараясь выразить тоном любопытство, будто бы просто веду диалог.

– Да, кажется, я всегда кайфовала от таких шалостей. И до сих пор кайфую. Это прикольно.

– А ты пишешь о своих шалостях в дневнике?

Она останавливается, поворачивается, смотрит на меня в упор. Потом улыбается.

– Нет, я же не дурочка. Вдруг тетрадь попадет не в те руки? Я тщательно выбираю, что писать. – Джилл поворачивается и идет дальше.

– Тогда давай проясним: ты пересказала происшествие с Тедом, хотя это могло навредить мне, попади тетрадь не в те руки, особенно в первые шесть лет, но умолчала о своих темных тайнах?

– Это же мой дневник, Джек. Кроме того, он хранится в надежном месте, а ты никогда не был подозреваемым. Но мог бы им стать, если бы обнаружили тот БМВ, а следствие, похоже, подошло к этому вплотную. Ой, смотри, мы пришли.

Наверно, в глубине души я все время это знал. Она записала свою версию событий в дневнике, чтобы иметь рычаг влияния на меня: что‑то вроде письменного доказательства с целью меня подставить. Но пусть Джилл и подтвердила мои худшие опасения, я не передумаю с ней разводиться. И обязательно постараюсь уничтожить ее дневник.

Мы выходим на мощеную дорожку у края каньона. Внизу, насколько хватает глаз, тянутся яркие эрозийные столбы. Волшебное место. От восторга я снова испытываю головокружение и цепляюсь за перила. Дыхание перехватывает. Завтра мы едем домой. Завтра вечером я буду с Эрикой в ее гостиничном номере, и мы разработаем план. Я сделаю что угодно, без исключения, чтобы защитить Эрику и наше совместное будущее.

Мы с ней можем переехать в пригород поблизости от «Комфорт-холла». Я заступлю на должность управляющего и прослежу, чтобы после развода я остался единственным членом клуба по фамилии Тингли. Джилл станет там персоной нон-грата. Ее шкафчик в дамской раздевалке займет Эрика. Личные вещи посещающих клуб женщин будут защищены от моей бывшей жены. Я сделаюсь своего рода героем, но об этом никто не узнает. Однако мне придется вечно ожидать удара в спину. Вот почему мне нужно добыть столь же веский компромат на Джилл, какой у нее есть на меня. Вот почему я записываю ее слова, ее мысли, фиксирую ее роль в нашей общей преступной жизни.

А Джилл – что она предпримет, когда я уйду? Даже если она сейчас покажет дневник детективу, дело против меня не откроют, я почти уверен. Но она не посмеет. У меня достаточно улик на нее, только не в письменном виде, а в диктофонных записях, которые я делаю последние пару недель, и особенно во время нынешней поездки. Теперь мы оба можем апеллировать к праву на сохранение тайны супружеских разговоров. Так я ей и объясню: ты молчишь по поводу моих грехов, а я по поводу твоих. Если верить моим учебникам права, в суде у семейных пар есть два основных типа привилегий: право отказаться давать показания против мужа или жены и право на конфиденциальность супружеских разговоров. У нас есть иммунитет, позволяющий не свидетельствовать друг против друга, и мы не обязаны делиться со следствием личной перепиской.

Тут мне вспоминается, что