Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Один из самых сокрушительных образов моего повторяющегося ночного кошмара возник не из увиденного собственными глазами, а из новостей. Через час после нашего бегства фура с продуктами для ресторана переехала тело Теда. Как и я, водитель слишком поздно заметил его. Но, в отличие меня, он вызвал полицию и остался на месте происшествия.

В животе все переворачивается.

– Переписывать нечего. Сделанного не вернуть. И ты виновата не меньше меня, – говорю я. – Это ты настояла, чтобы мы свалили оттуда.

– Ох, красавчик, тебе прекрасно известно, что срок давности за это преступление истек давны-ым-давно. Вспомни долгие годы жизни в страхе. То противный следователь пытался доказать нашу причастность, вернее твою причастность, то родители Теда разнюхивали, что да как. Жуть, – говорит она. – Поэтому давай вообразим, что Тед выжил. Его не было в ту ночь на дороге. Он обжимался с Салли на вечеринке. Вообразим, что ты сдал экзамены на отлично и поступил на юрфак, как планировали твои родители.

Плечи расслабляются, когда я слышу эту сказку. Так могла и должна была сложиться моя жизнь. Судьба, от которой я открещивался, пока не потерял дорогу к ней.

– Да ладно, выдумки все это, – отмахиваюсь я.

А вот и тетрадь. На полу у ног Джилл. Схватить ее, не спровоцировав аварии, не получится. Или стоит попробовать? Мне известно, что, к сожалению, в дневнике есть и другие обличительные истории, по которым срок давности не предусмотрен. Нужно во что бы то ни стало завладеть окаянной тетрадью.

– Поженились бы мы, будь Тед жив? – размышляет вслух Джилл. – Сам посуди: твоя мама меня никогда не любила, отец едва терпел, а ты пользовался славой донжуана. У тебя было столько других вариантов, такое большое будущее.

Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Честный ответ: мне очень нравилась Джилл, но, обернись все иначе, на ней бы дело не закончилось; так уж я был устроен в то время. Но я не могу позволить себе быть с ней честной. Нужно усыпить ее бдительность, чтобы добраться до тетради. Джилл не заслуживает правды. Она ничего хорошего не заслуживает. Это она во всем виновата. Я должен был остаться с другом, подождать, пока прибудет помощь, отвезти Теда в больницу. Сделать что угодно, только не то, что я сделал.

Что мы сделали.

– Конечно, мы бы в любом случае поженились, милая. Это было предрешено, тебе не кажется? – Я улыбаюсь и глажу ее по колену.

У Джилл такой вид, словно ее кто‑то напугал. Глаза распахнуты, голова с любопытством наклонена набок.

– Давненько не слышала от тебя таких добрых слов. В последний раз ты говорил, что мы предназначены друг для друга, когда я держала в руках Библию, а тебя приводили к присяге на должность мэра. На тех фотографиях мы смотримся такой счастливой парой.

Как я теперь понимаю, это был золотой век. Мне очень нравилось заниматься политикой. И по-моему, много лет мы были счастливы; прикованы друг к другу обстоятельствами, но счастливы. Однако после отъезда Мэгги в интернат я хорошенько разглядел Джилл, и мне захотелось сбежать из этого брака. Наши тайны разъедали отношения как изнутри, так и снаружи. Ничего уже не наладить. По крайней мере, на мой взгляд. Потому что теперь я знаю, что такое настоящая любовь. Она оказалась несравнима с этим убожеством. Слишком долго я предпочитал не замечать очевидного.

– Райское было время, – говорю я. – Мы познали с тобой счастье, Джилл.

– И у нас еще многое впереди, – пророчит она.

Тем временем пейзаж за окном радикально изменился.

– Ух ты, – невольно присвистываю я. – Только погляди. Обточенные ветром тотемные столбы до самого горизонта.

Джилл съезжает с дороги на смотровую площадку, и мы молча любуемся открывающимся отсюда видом.

– Брайс вообще‑то не каньон, а геологический амфитеатр. Все эти столбы – они и называются призраки худу – образовались из горных пород. Верхний камень именуется венчающим, и он тверже, чем нижние слои. Этот ландшафт вечен, притом что сам Брайс продолжает подвергаться эрозии. Старые столбы разрушаются, но постоянно формируются новые, по мере того как отступает край амфитеатра. Чудо, правда?

Я притворяюсь, будто очарован зрелищем, и целую Джилл в щеку. Она млеет, чего я и добивался.

– Спасибо, что привезла меня сюда. Здесь прямо дух захватывает, – говорю я.

– Всегда пожалуйста, красавчик. Давай перекусим и начнем изучать окрестности, – предлагает она.

Я вымучиваю улыбку и прищуриваюсь, чтобы выглядело правдоподобно. Какое облегчение: моя прелестная жена думает, будто это взаправду. Мне приходит в голову, что нельзя потушить пожар огнем.

Нужно призвать на помощь хитроумие. С этой минуты я затеваю более утонченную игру. Джилл растравила во мне глубочайшую рану, оживила в памяти событие, мысли о котором я гнал от себя, мой непростительный грех, преследующий меня во сне. Она раздразнила меня при помощи нашего прошлого. Моя же задача – сосредоточиться на своем будущем, где ее не будет.

Теперь

Глава 30

Джилл

Разумеется, я изучила всю возможную информацию, и не только о национальных парках Юты, и не только о том, кто из моих дальних родственников может прийтись кстати во время путешествия. Нет, я копнула намного глубже. Например, я узнала, что срок давности за наезд на человека – шесть лет после того, как преступление обнаружено. В нашем случае тело нашли в ту же ночь. Мы могли перестать трястись уже через шесть лет, говорила я себе и Джеку множество раз.

Но опять же, тряслась не я. Как уже сказано, я человек действия.

Я заезжаю на парковку у гостиницы в каньоне Брайс и нахожу место поблизости от входа. Туристов здесь сейчас мало, надеюсь, так будет и дальше. Еще я надеюсь, что телячьи нежности, которыми одарил меня Джек, были искренними. Я к тому, что видели бы вы нас, когда мы были помоложе. После аварии, как мы называем то происшествие, мы не могли оторваться друг от друга.

На похоронах, однако, было тяжко. Даже мне. Смотреть на убитых горем сестру Теда, его родителей и даже Салли, которая рыдала без удержу, и знать, что твой бойфренд и есть виновник трагедии, – сами посудите, каково это. Я подумываю долистать до соответствующей страницы в дневнике, но Джек уже вышел из машины, открыл багажник и выгружает чемоданы.

Может быть, позже, сегодня после ужина, мы освежим и другие воспоминания. Кажется, Джек все‑таки чувствует себя получше. Стал спокойнее, даже любезнее. Возможно, доктор Клайн прав. Я качаю головой. Доктор