Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Только не начинай, – ворчит Джек. Какой зануда.

– Ну ладно. Хочешь, чтобы мы вернулись к нашей истории? – Я машу тетрадью. – Тут еще много всего.

Джек отрицательно качает головой. Но я знаю, что он лукавит.

– А вот доктор Клайн говорит, что погружение в прошлое поможет тебе побороть кошмары. Надо обсудить случившееся и создать новый, лучший финал, историю, которой мы будем придерживаться до конца наших дней. Здорово же? – спрашиваю я. – Кроме того, у нас еще два часа до прибытия в гостиницу. Как только разберемся с ночными кошмарами, перейдем к тем временам, когда ты занимал должность мэра и я гордилась тобой.

– Ты меня поражаешь, – морщится Джек. – Кажется, мы собирались заехать в кафе.

Снова он скулит. Жаль, что я не догадалась взять в машину термос с чаем. Упущение.

– Оно пока не работает. Откроется в следующем месяце. – Это правда. Я солгала про кафе, чтобы заставить его ехать. – Не волнуйся, я найду другое.

– Прекрасно. Мне нужно где‑то остановиться, размять ноги, взбодриться, – говорит он.

Я раскрываю одну из самых важных глав в тетради, ту, с которой все началось. Без нее не было бы нашего союза, я уверена. Впрочем, я себя недооцениваю. Джек мог быстро капитулировать и остаться со мной, даже не случись той трагедии. Но, бьюсь об заклад, мамочка нашла бы ему милашку с подобающей родословной, какую‑нибудь студенточку юрфака из Калифорнийского университета или членшу загородного клуба Бель-Эйра. Как знать?

– Что ж, приступим, – говорю я и начинаю зачитывать запись из тетради. Она была сделана через двое суток после происшествия, потому что на следующий день я еще не оправилась от потрясения и меня вовсю колотило.

– Нет, перестань! – вскрикивает он. – Проклятье! Зачем ты вообще хранишь этот дневник? Его содержание может погубить нас обоих.

– Прикольно. Я-то невиновна.

Внезапно машина на полной скорости вылетает с дороги на пыльную узкую обочину, подпрыгивая и прижимаясь почти вплотную к красным стенам каньона. Я истошно кричу:

– Стой! Джек, остановись!

Он бьет по тормозам, джип, вильнув, замирает, а тетрадь падает на пол у моих ног.

Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, Джек выскакивает из машины. Дверца с моей стороны распахивается.

– Дай сюда тетрадь, Джилл. Я не шучу.

Я дергаю ручку на себя, захлопываю дверцу и запираюсь в машине, отгораживаясь от Джека. Он с безумным видом глазеет на меня через стекло.

Не так я представляла себе наше романтическое воссоединение, думаю я, глядя в боковое зеркало, как муж удаляется по дороге. Мы у черта на рогах, вокруг только причудливый пейзаж в шашечку и горные козлы. После нескольких предупредительных сигналов мотор глохнет, и я обнаруживаю, что ключи от машины Джек забрал с собой. Брелок вне зоны досягаемости.

И что он, интересно, намерен делать? Я поднимаю тетрадь, ничуть не пострадавшую, и проверяю телефон. Связь есть. Если в ближайшее время Джек не вернется, вызову копов. То‑то он испугается, и поделом ему.

Теперь

Глава 25

Джек

Я так взбешен, что в глазах двоится, и я, не разбирая дороги, шагаю прочь. Подальше от нее. Джилл окончательно спятила и пытается довести меня до белого каления. Оказавшись за поворотом, довольно далеко от того места, где осталась машина, я вынимаю телефон и вижу на индикаторе сигнала одно деление. Благословенное деление, которое даст мне возможность позвонить.

Я набираю Мэгги.

– Папа! О господи, я давно пытаюсь связаться с тобой, а ты трубку не берешь.

– Бусинка, здесь нет связи, я в каком‑то медвежьем углу. Извини. Что случилось?

– Оказывается, мама все это время шпионит за нами! – Она взбудоражена не меньше меня и захлебывается словами.

– Что? Успокойся, – говорю я.

– Оказалось, повсюду в доме понапиханы камеры. Я и не подозревала о них, пока искала тетрадь. А сегодня утром мать включила весь свет и телевизор в гостиной, разбудив двух моих друзей, которые спали на диване. Ты знал про камеры? Она совсем умом тронулась. – Мэгги наконец перестает частить. – Погоди, а ты где? Что случилось? Ты как‑то странно дышишь.

Я собираюсь ответить ей, как вдруг замечаю Джилл, направляющуюся ко мне по обочине шоссе. Времени почти не остается.

– Нет, я не знал про камеры, и мне очень жаль, что я втянул тебя в это дело. Безответственно было просить тебя приезжать. Бусинка, возвращайся с друзьями в колледж. Тетрадь у мамы с собой, здесь. Тебе будет безопаснее в Санта-Крус. Слушай, как только мы вернемся домой, я подаю на развод. На этот раз она не заставит меня изменить решение. Надеюсь вбить ей в голову, что существует мирный способ расстаться, но с меня в любом случае хватит. – Я умалчиваю о том, что будет со мной, если Джилл обнародует наши секреты, пытаясь меня растоптать. Я твердо намерен поступить по-своему – развестись с ней, несмотря ни на какие угрозы.

– Хорошо. Да, я собрала все, что ты просил, и отвезла в твой клуб, – отвечает Мэгги. – Ты ведь знаешь, я готова помочь чем сумею. Люблю тебя, папа. Будь осторожен в Юте.

– Не беспокойся обо мне, Мэгги-му. Люблю тебя больше всех на свете. Мне пора.

Джилл приближается ко мне, щурясь от яркого дневного солнца.

– Ну и что ты вытворяешь?

– Ухожу от тебя, – отвечаю я. – Кроме шуток, Джилл. Между нами все кончено.

Она качает головой.

– Давай вернемся в машину и поедем в гостиницу. Тебе надо поесть. Ты плохо спал. Совсем слетел с катушек и чуть не угробил нас, так резко съехав с дороги.

Я думал об этом. Пусть всего секунду, но думал. Взять и покончить со всем разом. Расшибить машину в лепешку о каменную стену каньона. Но потом я вспомнил о Мэгги, об Эрике, о работе в клубе, о своих друзьях. Уверен, у меня еще может быть счастливая жизнь.

Но я не хочу делить ее с Джилл.

Не сказав ни слова в ответ, я поворачиваю назад к машине. Хочется позвонить Эрике, но я подожду лучшей связи и большей свободы в гостинице. Что, если рвануть к машине и уехать, глядя, как брошенная на дороге Джилл тает в зеркале заднего вида? Выживет ли она? Эта выживет, а меня, скорее всего, привлекут за оставление ее в опасности или как‑то так.

Так что я сажусь за руль и жду, пока она дотащится до джипа. Тетради нигде не видно, но Джилл наверняка где‑то ее припрятала. Я так решил: пусть читает мне что угодно.