Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Клайн не может быть прав, поскольку он ничего не знает ни обо мне, ни о Джеке, просто считает моего мужа склонным к суициду, потому что на сеансах психотерапии я наплела бог весть что. Клайн понятия не имеет ни о Теде, ни обо всем остальном. Знаю, Джек воображает, будто я все выложила своему доктору, но это было бы глупо и легкомысленно. А я осторожна и умна. Очень умна.

– Сможешь сама покатить свой чемодан, родная? Я возьму все остальное, – говорит Джек.

Подобный любовный словарь меня убивает. Родная? Серьезно? Для начала хватило бы простой вежливости. Но, полагаю, проще принять эту перемену настроения. Кто же знал, что повторная травматизация, ворошение худших событий из жизненного опыта и совместное их проживание сблизит нас. Вероятно, мне удалось напомнить Джеку, сколько я для него сделала. Сколько испытаний нам довелось пройти рука об руку.

– Иду, родной! – кричу я, пробуя на вкус новое ласковое слово, хватаю дневник и направляюсь к чемодану.

Свернув за угол, я, кажется, ловлю странное выражение в глазах Джека. Настороженное, заговорщическое. Нет, говорю я себе, он просто задумался о нашем будущем. Все идет гладко. Да я и не позволю, чтобы было иначе.

– Не забудь верхнюю одежду, красавчик. Вечером здесь очень холодно. – Я с улыбкой бросаю ему свою куртку.

– Ясно. Спасибо, что не забыла уложить теплые вещи, – отвечает он, захлопывая чемодан.

Мы молча шагаем к гостинице. Она очень похожа на мотель в национальном парке Зайон и тоже построена в 1920‑х в стиле бревенчатого домика. Кстати, знаменитую гостиницу в Йосемитском парке создавал тот же архитектор с таким расчетом, чтобы посетители сблизились с природой, – большие окна с живописными видами, легкий доступ. Мечтаю посидеть на крыльце в глубоком шезлонге.

Пройдя через дверь в сельском стиле, мы ступаем в фойе с огромными каменными каминами в обоих концах и улыбающейся администраторшей за стойкой.

Здрасте пожалуйста. Моя тетушка Ронда. Что, черт возьми, она здесь делает? Ничуточки не изменилась: седые волосы, убранные в тугую кичку, на шее цепочка с очками для чтения. Но я‑то изменилась. Я теперь взрослая. Надеюсь, она меня не узнает, хотя не удивлюсь, если Бен, предатель, стукнул ей. Сколько я ни звонила на ресепшен, планируя поездку, телефон никогда не брала женщина по имени Ронда. Во избежание нежелательных встреч я изучала список персонала и фотографии из каждой гостиницы, где заказывала номер; никто из моей семьи не числился здесь на работе. Но ничего страшного. Если она меня узнает, я всё улажу.

– Добро пожаловать в гостиницу каньона Брайс, – приветствует нас Ронда с улыбкой, не подозревая, что в ответ ей улыбается племянница.

– Большое спасибо. Рады прибытию, – отвечаю я.

Джек тут же выпаливает:

– Умираю с голоду. Умоляю, накормите нас ланчем.

– Он немного драматизирует, но мы действительно проголодались, – уточняю я и тихонько пихаю мужа кулаком в бок. Как ни удивительно, он в ответ обнимает меня за талию.

– Тогда вам повезло. Мы как раз снова начали кормить гостей все три раза в день. Летом у нас предлагали только ужин, поскольку вокруг работало огромное количество кафе и ресторанов, но сейчас их гораздо меньше. Оставьте вещи и пройдите в ресторан, он вон там. Назовите, пожалуйста, ваши фамилии. Я вас зарегистрирую и пристрою багаж, – щебечет Ронда.

Услужливая она, моя родственница. Слава богу, меня тетка явно не узнаёт.

– Джек и Джилл Тингли, – отвечает мой муж.

– Как мило. Совсем как в детском стишке, – замечает Ронда.

Я смотрю на Джека. Он не морщится, а улыбается. Ничего себе.

– Именно так, – с усмешкой подтверждает он.

Теперь

Глава 31

Джек

Как только мы усаживаемся за ланч в ресторане, практически таком же, как в гостинице «Зайон», – деревянные балки, огромные светильники в ремесленном стиле, окна от пола до потолка, обрамляющие живописные виды, коренастые столики со скатертями в красно-белую клетку, – я извиняюсь и выхожу.

Мне нужна Сеть. Пока мы регистрировались, я водил повсюду телефоном и нащупал слабый сигнал возле стойки администратора.

– Давай скорее! Тебе что‑нибудь заказать? – кричит Джилл мне в спину.

– Ага, было бы неплохо, – отвечаю я, пытаясь улыбаться. Сама любезность.

Проскакиваю мимо стойки. Пожилая женщина, кажется Ронда, поднимает голову.

– Мистер Тингли, вам чем‑то помочь?

– А, да, где уборные? И где тут принимает телефон?

Она смеется, и сердце у меня падает.

– Ну, лучше всего здесь, в главном здании. Но не в ресторане. Иногда работает в коридоре, на пути в уборные или возле сувенирной лавки. В номерах Сети нет. Удачи!

Я пячусь от стола, направляясь в угол к камину. Приема нет. Выскальзываю на улицу через главный вход – ничего. Возвращаюсь внутрь, иду по коридору к уборным – ура! На индикаторе связи появляются два деления.

Эрика отвечает после первого гудка.

– Где ты? Я пыталась позвонить, но пришло странное сообщение об ошибке. Ты прослушал голосовую почту?

– Нет, прости, я был в машине с Джилл и без связи. Что случилось? У тебя все хорошо? – Я бросаю взгляд за спину, опасаясь, что за мной следят. Приходится остерегаться собственной супруги. Какой же я болван.

– Идет расследование пожара. Есть предположение, что он начался не случайно. Поджог. Будто бы целью был мой дом, – сообщает Эрика, и я слышу, что она снова плачет.

По спине ползут мурашки. Первая моя мысль: Джилл. Да нет, не может быть. Она даже не знает про Эрику. И она ведь была дома, ждала меня. Это не Джилл.

– Прости, но я уверен, что тут ошибка. Наверняка беспечный походник просто не потушил костер. Кому надо вредить тебе? Такое маловероятно.

– Ну, задействованы лучшие дознаватели из пожарной службы и, конечно, моя страховая. Источник еще не обнаружили, но им кажется подозрительным, что пожар начался так быстро и так сильно разгорелся. – Голос у нее дрожит. На время Эрика умолкает, потом признается: – Я напугана до смерти.

А я‑то как напуган.

– Как ты думаешь, твой бывший муж не имеет отношения к пожару? Он же не хотел, чтобы ты получила этот дом, верно?

– Не знаю, пока он под подозрением. Его допрашивают. Можешь приехать? Ты мне нужен.

Я глубоко вздыхаю.

– Да, я буду дома завтра. Не волнуйся, сейчас ты в безопасности, только оставайся в отеле, а я приеду ближе к вечеру. Люблю тебя.

– Хорошо, – соглашается она. – Я тоже тебя люблю.

Кто‑то легонько стучит меня по плечу, и я оборачиваюсь. Это Джилл.

– Ланч на столе, – сообщает она. Руки сложены на груди, льдистые глаза сверкают.

– Большое спасибо, – говорю я жене, а