Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

существует небольшая загвоздка: лишение привилегий в случае совершения преступления. Если один из супругов совершает противозаконный поступок, а другой активно пользуется его плодами – например, летит бизнес-классом в Париж – или покрывает правонарушение, оба становятся соучастниками и показания одного из них могут быть использованы против другого.

А может, она меня все‑таки отпустит? Я разглядываю огромный каньон со столбами худу и вспоминаю слова моего друга Дага, лучшего адвоката по разводам в округе Ориндж, сказанные мне недавно во время игры в гольф. Он рассуждал чисто теоретически, но я навострил уши. «Когда один из супругов намерен свидетельствовать против другого в уголовном суде, какими бы ни были его мотивы, отношения в паре, скорее всего, безобразные и между супругами нет той гармонии, которую могла бы охранять привилегия».

У меня остается два выхода. Первый: продолжать симулировать брачную гармонию, чтобы уберечь нас обоих от судебного преследования, и смириться с присутствием в моей жизни Джилл, чтобы защитить от нее мир. Именно такой выбор я когда‑то сделал, но теперь у меня есть Эрика. Я изведал, что такое настоящее счастье, и снова обрел надежду. А значит, сам собой напрашивается второй вариант: уйти от Джилл. И для этого мне потребуется ее согласие хранить молчание. Мы должны договориться не разглашать секретов друг друга – ради нашего прошлого, ради нашей дочери.

Потому что существует достаточно оснований упечь нас обоих за решетку, и Джилл наверняка это понимает. Но она приберегла доказательства против меня в своем дневнике, мне же необходимо добыть на нее компромат, чтобы тоже получить рычаг давления в этом деле. Я уже собираю против нее улики. Если она все‑таки решит отдать полиции свою тетрадь, что ж, тогда придется убедить копов, что она лгунья. Профессиональная лгунья.

Джилл обвивает рукой меня за талию, и на первый взгляд мы, вероятно, олицетворяем собой идеальную пару. Любой сторонний наблюдатель увидит в нас глубоко любящих друг друга людей.

– Нас ждет пятикилометровый круговой маршрут – сначала ко дну каньона, потом назад по тропе Королевский сад, – говорит Джилл. – Ты как, в силах?

В силах ли я перехитрить ее? Надеюсь, что так. Вот почему я готов использовать в этой игре любые средства. Я напомню ей, что, хотя совместно проведенные годы невозможно стереть из памяти, ситуация изменилась. Нарисую радужную картину, включающую новую любовь не только для меня, но и для нее: ей больше не придется лепиться ко мне, старому брюзге. Может быть, если объяснить все правильно, она меня отпустит. Никаких угроз, никакой корысти. Просто защита права на конфиденциальность супружеских разговоров, которое обеспечит нам обоим безопасность, когда мы двинемся по жизни дальше. Не захочет же она оставаться в браке с человеком, который больше не желает быть ее мужем? Конечно же нет. Кому такое понравится?

Все будет хорошо. Надо будет заплатить Дугу аванс и переманить его на свою сторону на случай возможного конфликта с Джилл. Хотя кого я дурю – конфликт с Джилл случится непременно.

Я похлопываю ее по обнимающей меня руке.

– Конечно. С тобой я выдержу что угодно.

Теперь

Глава 34

Джилл

«Так вот что ты на самом деле думаешь, Джек», – могла бы сказать я, но вместо этого говорю:

– Прекрасно, тогда вперед.

Мы спускаемся по тропе, Джек идет за мной, и мне вдруг мерещится, будто земля меня поглощает. Худу нависают над нами, жутковатые, осыпающиеся, похожие на розовые, оранжевые и красные песчаные замки. В парке на удивление пусто, мы еще не встречали других посетителей, хотя откуда‑то снизу доносятся их голоса. Рейнджеры парка тоже пока не попадались мне на глаза, но я знаю, что они поблизости и наблюдают за нами.

Как Ронда. Она явно за нами следит, не знаю почему. Может, у меня паранойя? Но она определенно уделяет нам много внимания. Вдруг Ронда действительно узнала меня – меня, одну из миллиона голубоглазых белокурых девушек из Церкви Святых последних дней, посещающих каньон Брайс со своими семьями? Вспомнила меня в детстве на каком‑нибудь многолюдном семейном летнем пикнике, например. Нет, невозможно. Потом я вспоминаю о Бене – не слишком‑то он мне помог, не исключено, что Джек сообщил ему, куда мы направляемся.

Нужно будет поболтать с Рондой, объяснить ей ситуацию, подпортить ее мнение о Джеке подобно тому, как я разрисовала его в глазах Бена и доктора Клайна. Скажу ей, что муж в депрессии и даже проявляет суицидальные наклонности. Займусь этим, когда мы вернемся с прогулки. А тем временем у Джека будет масса времени позвонить той, которую он любит. Хочется завопить от бешенства. Гнев вспыхивает во мне яростным огнем, который я с таким трудом пытаюсь пригасить. Мне нелегко, но пока я справляюсь. Пока.

– По какой дороге пойдем? – спрашиваю я, когда мы подходим к развилке.

– По той, что короче. Назад придется карабкаться, – говорит Джек, указывая на край каньона, находящийся уже довольно высоко.

– Значит, сюда, – отвечаю я и продолжаю путь.

– Сколько раз ты здесь была, милая?

Удачно вставил ласковое словцо. Прозвучало почти натурально. Почти.

– Ну не знаю. Ты ведь не поверишь мне, если я скажу – больше десяти?

– Странно. А когда мы готовились к этому путешествию, ты говорила, будто никогда не бывала в Юте, – замечает он.

– Не стоит так слепо доверять словам, красавчик. – Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Значит, ты выросла в Юте. Могу предположить, в Солт-Лейк-Сити. Также у меня есть подозрения, что твоя семья была из мормонов.

Прикольно.

– Мы предпочитаем другое название: Церковь Святых последних дней, – вношу я поправку.

– И маме с папой не нравилось, что их дочь занимается воровством, – продолжает гадать он. – Ух ты, смотри, – Джек указывает на особенно внушительный худу как будто бы с лицом чудовища.

– Точно. Еще их не радовало, что я курю, а также они определенно были не в восторге от моего бойфренда. И мне пришлось уехать к тете Беа. Конец скучной истории. – Я останавливаюсь в тени высокого, донельзя тонкого столба. Джек чуть не врезается в меня. Мы смотрим друг на друга. – Прошлое лучше оставить в прошлом. Понятно?

– Конечно. Просто ты знала моих мать и отца, тебе известно все о моем воспитании, а я о тебе ничего не знаю. Ты говорила, твои родители умерли. Это интересное открытие. Вот и все, милая.

Вот и все? – удивляюсь я. Возможно, нужно бросить ему еще какую‑то затравку из дневника, какой‑нибудь пустячный фактик, чтобы Джек поразмышлял над ним в процессе прогулки. Да, самое