Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Бедный Джек. Недооценивает серьезность ситуации. Эту его дурную привычку я намереваюсь искоренить во время нашей поездки, так или иначе.

Теперь

Глава 18

Джек

Понятия не имею, что спровоцировало кошмар на сей раз. Возможно, принудительная и нескончаемая поездка на машине с Джилл – ведь в ту ночь, когда это случилось, мы тоже ехали вдвоем.

Тедди, как обычно, пришел в сон как друг, мы болтали, обменивались новостями, шли по заброшенной дороге, той, что ведет к дому в горах, где давным-давно состоялся осенний бал.

Вдруг темнеет. Солнце внезапно исчезает, над головой сгущаются тучи. Мы с Тедди доходим до дома, и все уже там. Джилл и ее соседка по комнате Мишель стоят вместе в углу в нарядных платьях и широко улыбаются. Рядом с ними спутница Теда, Салли, она тоже в приподнятом настроении. Нас обоих заносит в гостиную, в чад веселья, выпивки и танцев. Пока силы не иссякают и Тед не принимает решение ехать на машине домой к родителям, бросая Салли в слезах. А я возвращаюсь в колледж, потому что у меня экзамены. И Джилл сопровождает меня.

– Собрался? – вторгается в мои мысли вопрос Джилл. Она нацепила походные ботинки, брюки, рубашку с длинным рукавом, теплую фуфайку и стеганый жилет на синтепоне. – Не обращай внимания, здесь я в таком виде не стану ходить, это для Брайса, когда пойдем смотреть худу.

Я же сильно промахнулся с выбором одежды. Мне почему‑то казалось, что в Юте все время тепло. Видимо, я просто думал о другом. Крутил в голове, что сказать Джилл, как заставить ее понять меня. Придется мерзнуть, но ничего не попишешь. К тому же нам действительно пора поговорить.

– Тебе лучше? – осведомляется она, застегивая свой чемодан.

– Намного. – Но я определенно не в себе. Устал больше обычного, тошнота еще не прошла, да еще этот кошмар, взявшийся невесть откуда. Не понимаю, почему мне так физически плохо. Может, стресс от напряжения? Я твердо настроился сегодня поговорить с Джилл. Донести до нее свою точку зрения.

– Маленькое приключение мигом тебя взбодрит, – заявляет она и подходит ко мне так близко, что наши тела почти соприкасаются.

Я резко отшатываюсь и тут же осознаю свою ошибку.

– Не делай так. – Голос у нее резкий, злой, словно удар кулаком.

– Как?

– Не шарахайся от меня. Я твоя жена. Мы же команда Тингли, как говорила твоя мама. – Она снова придвигается ближе. – Пусть твоя мама и не хотела, чтобы я стала частью этой команды.

– Оставь мою бедную мать в покое. Она умерла, – бросаю я, раздумывая, когда возобновятся другие кошмары: мама и отец, их ужасная смерть.

– Слушай, Джек, давай начнем все сначала. Привет! Я Джилл Ларкин, и я бы очень хотела пойти с тобой в поход, красавчик. – Она улыбается и подмигивает мне, протягивая руку.

Снова срабатывают рефлексы, и я отвечаю на рукопожатие. Мы с женой пожимаем друг другу руки в комнате мотеля. Как же так вышло? Но всё к лучшему. Я хочу, чтобы мы были настроены по отношению друг к другу доброжелательно и сохраняли здравомыслие. Выдавливаю из себя улыбку.

– Джек, теперь твоя очередь что‑то сказать, – блестя глазами, напоминает Джилл. – Ты и в самом деле так же неотразим, как в тот вечер, когда подцепил меня на вечеринке. Заметил наконец, после того как я годами пыталась привлечь твое внимание.

– Помнится, ты утверждала, будто впервые попала в дом братства и обычно не посещаешь подобных мероприятий. – Хотя какое это сейчас имеет значение?

– Солгала. Шутишь? Да я положила на тебя глаз еще на вводной неделе первого курса, но ты меня до того знаменательного вечера в упор не видел. А вот когда ты пригласил меня к себе в квартиру, ну, тут‑то я уже поняла, что заполучила тебя. И никогда не отпущу.

– Почему же ты молчала об этом столько лет? То есть оказывается, наше первое свидание было подстроено и ты годами шныряла за мной по вечеринкам?

– Ага, – отвечает Джилл, и я вижу ее такой, какой она была в двадцать лет: роскошной, застенчивой, обворожительной. Тогда я считал ее особенной. Не похожей ни на одну девушку из тех, что я встречал. И вообще‑то я не ошибся.

– О чем ты еще солгала, Джилл?

Она расплывается в улыбке.

– Да так, по мелочи. Я полюбила тебя с первого взгляда, и этого уже не изменишь.

А ведь меня предупреждали. И родители, и даже Тед.

Помню, Тед отвел меня в сторону – это был один из последних наших разговоров, вечером перед балом, мы находились в нашей квартире.

– Ты все‑таки решил взять с собой Джилл, да? – спросил он.

– Конечно, – ответил я. – А что?

– Да ничего, но у нас тут есть опасения, – проговорил Тед, плюхаясь на синий кожаный диван. – Слушай, не хочу нагнетать негатив или типа того, но похоже, у тебя к ней серьезные чувства. Никогда тебя таким не видел.

– Ты прав, – согласился я, садясь на диван рядом с ним. – Она мне очень нравится. Скажу даже, что люблю ее.

Тед глубоко вздохнул.

– Беда в том, что она неискренняя. Вот, например, на вечеринках улыбается и дружелюбна со всеми, когда ты рядом, но как только ты отходишь, превращается в ледяную статую.

– Что?

– Я не шучу. Спроси любого в нашей компании, включая девочек – но только не Мишель, которая, кажется, ее закадычная подруга. Тебе каждый скажет, что Джилл стерва: неприветливая, угрюмая, холодная и, видимо, расчетливая, – продолжил Тед, сцепив пальцы. – Ты уж прости, но я, как друг, должен тебя предупредить.

– Ты преувеличиваешь. У тебя вообще есть такая склонность.

– Нет, чувак. Я понимаю, выглядит она офигенно, но душа у нее с гнильцой. Говорю же, по-моему, она бесчувственная стерва.

Теперь

Глава 19

Джилл

Кто бы мог подумать, что возвращение сюда породит такое половодье воспоминаний. Вообще‑то это объяснимо, ведь я прожила в Юте почти шестнадцать лет. Места воскрешают воспоминания, которые мозг давно похоронил. А когда вновь ходишь по тем же дорогам, по которым шлепал в детстве, это, безусловно, поднимает ил со дна.

Впереди меня Джек, похоже, наслаждается пейзажами парка Зайон. Мы шагаем вдоль реки Верджин по тропе Па’рус. Народу тут немного, но мы определенно не одни. Малиновые и оранжевые оттенки каньона и его немыслимые скальные соборы захватывают дух, сколько на них ни смотри.

Кажется, в тот вечер, когда мы наконец‑то познакомились по-настоящему – о, как давно