Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

было. Вряд ли они тебя в чем-то заподозрили. Хотя… То, что ты стрелял, — Марселло задумался на минуту, но решительно опроверг свои сомнения: — С другой стороны, ты — американец, у них принято таскать с собой пушку и пускать ее в ход когда надо и не надо. Ты — не исключение. А может, лучше, пока все уляжется, съездить в другие города, проверить те адреса, что не в столице?

На следующий день Марселло принес из ближайшего кафе завтрак для Анатолия и свежий номер газеты «La nacion».

— Почитай на последней странице, — подсказал он озабоченно. — В разделе «Криминальные новости». — Не дожидаясь, когда Кондратюк прочтет, он сообщил: — На одной из улиц Буэнос-Айреса найден труп Рикардо Кейте. Они его тут называют Рикардо. Кто убил, за что — никаких предположений не высказывается. Работает следствие. А ведь Рикардо был другом брата Эвиты. А заметка крошечная. Боятся признать, что при нацистском правительстве Перона убивают немецких нацистов. Они имеют слишком большое влияние здесь.

Немцев после окончания войны в Аргентине и в самом деле собралось много. Еще в 1939 году тут остались моряки с броненосца «Адмирал граф Шпее». Корабль затопили, чтобы не передавать англичанам. А команда сошла на берег.

К немцам и нацистам тут относились хорошо. Город Вилла Генерал Белгарно местные даже называли «аргентинский Тироль». Туда и направился Анатолий на время, пока в Буэнос-Айресе уляжется история с убийством Кейте. Расследование ни к чему не привело. Никаких следов убийц полиция не обнаружила, о чем сообщалось в газетах. Приписали убийство случайным грабителям, ворвавшимся в книжный. Кейте спасался от них бегством, но они его нагнали и застрелили.

Берлинские пончики и сладкие рулеты Анатолий попробовал именно в Вилле Генерал Белгарно. И хоть никто не расхаживал в Аргентине в нацистской форме, тем не менее атмосфера фашистской Германии чувствовалась в местах, где немцы собирались или жили кучно. Эта атмосфера была знакома Кондратюку не понаслышке.

После истории с перестрелкой в книжном Анатолий вернулся в Штаты, не испытывая прежней уверенности в избранном им пути предательства Родины. То, как лихо действовали русские в поисках нацистских преступников на чужой территории, вызывало уважение, удивление и панический страх. Он, конечно, не нацист, не фашист, но что, если рано или поздно и до него дойдет очередь? Достанут его хоть в Америке, хоть на Северном полюсе. Упорства, да и умения им не занимать. Довольно долго ему снились окровавленное лицо Рихарда Кейте и его светлые волосы, слипшиеся от крови.

Позже сам Гелен утверждал, что Бормана вывезли в СССР, спрятали под чужой фамилией и тщательно охраняли. Так что поиски ни к чему не привели.

…Спустя пятнадцать лет после той, с приключениями, поездки Анатолия Буэнос-Айрес показался ему все тем же, не изменившимся, жарким и довольно шумным городом. Изменился, наверное, сам Кондратюк. Он не чувствовал себя свободным, как тогда. Его сковывало слишком много обязательств, а впереди маячила пугающая перспектива возвращения в Советский Союз. Все эти годы Анатолий не принадлежал самому себе, но пятнадцать лет назад существовала хотя бы иллюзия свободы. Теперь окончательно рассеялась и она. По сути, этот процесс разочарования начался тогда же, когда вдруг в аргентинском книжном магазине вооруженные люди заговорили по-русски. Это было как пощечина для спящего человека. Как ковш ледяной колодезной воды, которой ему плеснули в лицо. Не осталось сомнений в могуществе советских спецслужб.

Такси привезло их с Юми из аэропорта по названному адресу в «Palacio Duhau» — отель, расположенный, в самом деле, в настоящем дворце, в шикарном районе Риколета. Измученные долгой дорогой, они смотрели на здание отеля с имитацией колонн светлого камня по фасаду, как на мираж в пустыне, недосягаемый для усталых путников.

Но тут все оказалось по-настоящему. Парк под огромными окнами с пальмами, клумбами, мощенными цветной плиткой дорожками, цветущие лианы на шпалерах на стенах и около скамеек вдоль дорожек, апартаменты с выходом на террасу, где стояли удобные кресла и столик. По инструкции Роберта теперь оставалось ждать, не обращаясь пока в посольство СССР.

И Кондратюк ждал до тех пор, пока, выйдя утром из номера и спустившись в огромный красивый вестибюль, не увидел мужчину, показавшегося ему смутно знакомым. Немолодого, в светло-сером костюме в тонкую полоску и в белой шляпе. Анатолий чуть было не вскрикнул, когда Ланге, а это был он, поднял на него свои серые глаза, все такие же озорные и полные жизненной энергии, чуть посветлевшие и выцветшие. Лицо не постарело, а вроде как подсушилось, однако оставалось все таким же моложавым.

Он прошел мимо и сунул в карман пиджака Анатолия записку. Через полчаса они встретились в маленьком кафе через две улицы от гостиницы.

Ланге обнялся с Кондратюком порывисто и тепло. Анатолий прикинул, что Анкэлю уже хорошо за шестьдесят.

— Никакой особой тайны в нашей встрече… — пояснил он. — Не хотел, чтобы твоя жена меня видела.

Они сели за столик у решетчатой ограды. Кафе находилось на террасе, под ней по улице проезжали машины. Над столиком ветерок колыхал большой белый зонт от солнца. Душно пахли цветы в больших кадках, расставленных вдоль перил. Анатолий по старой привычке заказал мате.

— Ты сильно изменился. Уже не тот юноша, каким мне запомнился еще по Львову. — Ланге покачал головой. — Все мы не молодеем… — Он вздохнул и рассмеялся, похлопав собеседника по плечу. — Ну не будем предаваться унынию. Нам предстоит большая работа, а времени на все про все — неделя. По счастливому стечению обстоятельств, я оказался здесь по просьбе нашего шефа, — он многозначительно приподнял бровь. — Совсем по другим делам. Налаживаем контакты. Ну, впрочем, неважно…

Кондратюк подумал, что возрождение Германии начнется с этого — когда гонцы от ныне урезанной Германии, поверженной Германии, разъедутся по разным странам мира, собирая осколки нацистской империи воедино, подавая сигналы к возвращению, воссоединению. Какое кривое зеркало будет собрано из тех осколков? Кто и что в нем отразится? Четвертый рейх или нечто совершенно новое?

— У нас будет неделя, — повторил Ланге. — Дольше не стоит тебе пропадать из поля зрения советских товарищей. Явишься в посольство, сообщишь о бегстве из США. Потом тебя отправят в СССР. Чтобы ты мог взаимодействовать с нами безопасно, нельзя допускать никаких прямых контактов с американцами, только через нашу агентуру, о создании которой мы позаботились еще в годы войны. Всё через них. Они в свою очередь, если и станут передавать сообщения через американцев, то твои послания будут анонимны и зашифрованы. Мы оставили за собой возможность иметь агентуру, не связанную с американской. Это имеет