Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

ее поверхности. Правда, времени на этот отрезок пути Вадим потратил немного больше, чем рассчитывал, и чем ближе была заводь, тем аккуратней и бесшумней старался идти. Опасался он не бандитов. Те не могли его опередить, потому что от Раздельной до пруда топать часа полтора, не меньше. А полтора часа назад бандиты никак не могли тронуться в свой рискованный путь, в то время было еще светло. А вот их сообщников опасаться следовало. Они могли выдвинуться на «передовые» рубежи и подстраховать и у плота, и у машины на окраине леса.

Дойдя до небольшого берегового изгиба, за которым начиналась заводь, Вадим присел на корточки возле дерева и минуту вслушивался в лесную темень. Вокруг все было спокойно, ничего подозрительного. Никаких посторонних звуков, лишь равномерный увесистый шелест дождя по листьям и по воде. Где-то вдалеке возмущенно каркнула сорока, недовольная, что нарушили ее сон. В другой стороне лениво отозвалась какая-то птичка и затихла. И снова сплошной шелест. Кажется, никого.

Детектив осторожно приблизился к тому месту, где находился плот, и раздвинул ветки. Бревна были на месте. Пока все шло по плану. Теперь остается запастись терпением и ждать. Ждать, надеяться и верить. Без веры нельзя. С этой мыслью Вадим отцепил от пояса две пары наручников и положил их возле дуба, облюбованного еще днем. Толстый ствол дерева представлял хорошее укрытие от посторонних глаз, а густая крона надежно защищала от дождя. Еще он приметил, что от дуба до плота было не больше двух метров, расстояние для одного прыжка. Стремительного и безжалостного. Главное, не дать себя преждевременно обнаружить, а все остальное дело техники. А она пока, тьфу-тьфу, не подводила.

С этой обнадеживающей мыслью детектив высвободил руки из просторных рукавов непромокаемой плащ-накидки, чтобы от нее можно было освободиться в одно мгновение, и сел, привалившись спиной к надежной опоре. Заснуть детектив не боялся, у него вообще не было необходимости бороться со сном. Многолетние тренировки помогли не только в совершенстве овладеть приемами рукопашного боя, но отразились и на психологии. Сказал себе «не спать!» – и нет проблем. И всю ночь как стеклышко, безо всякого кофе и прочих бодрящих напитков. У мастеров восточных единоборств своя, особая психология. Тем более если этот мастер носит милицейские погоны и коротает ночь в лесу не ради удовольствия, не из-за пристрастий к одиночеству, а по долгу службы. Гремучая смесь, короче.

Так что, граждане бандиты, до скорой встречи. Не проходите мимо.

Глава 23

С самого утра директор супермаркета «Валюша» Виктор Дмитриевич Горячев пребывал в тревожном состоянии. И сам не понимал, откуда вдруг появилось это беспокойство, с какого боку закралось в сердце. И наполнило непонятным ожиданием чего-то нехорошего, неприятного и безрадостного. Виктор Дмитриевич даже пытался восстановить в голове все ночные сновидения, надеясь отыскать в них причину своего расстройства. Однако ему не удалось даже вспомнить, видел ли он вообще какие-либо сны, и расстроился еще больше. В прошлую ночь сон его был по-детски безмятежен и по-мужски крепок. Значит, вчерашним днем никакого повода для хмурости не было. Значит, повод плохого настроения нужно искать в дне сегодняшнем. И Виктор Дмитриевич нашел.

Собственно, особых усилий для этого не понадобилось, и если хозяин супермаркета и морщил лоб в поисках причины, то большей частью из-за нежелания признать, что закравшийся в душу холодок повеял со стороны Щепы. И повеял заметно. Кажется, этот мудак переусердствовал с «отвлекающим» убийством и шлепнул не тех, кого надо. Слишком прямолинейно все вышло. Менты, кажется, наживку не заглотили. Иначе как объяснить, что этим делом занимаются два зеленых лейтенанта, фамилии и послужной список которых знает разве лишь майор Ковалев. Да и то потому, что их начальник. А ведь по логике ментовка вокруг такого убийства должна землю рыть, и вокруг Дзержинки тоже. Ни одна местная газета не обошла вниманием «жестокое преступление», даже по телевизору показали, а ментам хоть бы хны. Спихнули дело на юнцов и успокоились.

Такое впечатление, что преступление их не затронуло. Не заинтересовало. Заинтересовало, конечно, и затронуло тоже, но не глубоко. Поверхностное у ментовки отношение к дерзкому убийству. И это как раз и тревожит. В этом-то и кроется беда. Это и породило в душе нехорошее предчувствие, что ментовка взяла правильный след и выставила нос по ветру. Раскусили, суки, откуда настоящий ветер подул. И винить в этом проколе себя надо, не Щепу. Щепа что, Щепа исполнитель, ему сказали, он сделал. И сделал так, как велел шеф. Он, Митрич.

Да-а, брат Митрич, гнилые дела. Нелегкой оказалась ноша, взваленная на твои плечи Ханом. Не приведи господь, чтоб и вовсе непосильной. За провал Хан по головке не погладит и не посмотрит, что сам этот выбор сделал. А руки у него длинные, хоть и далеко сейчас сидит.

От невеселых мыслей Митрич повел взглядом на дверь кабинета, вздохнул тягостно и потянулся к телефону. Нечего нюни распускать, действовать надо. И ни единым словом, ни единым жестом не показать своего беспокойства. Ни перед ментами, ни перед братками. Такими же тупорылыми.

– Да, – коротко отозвалась трубка и выжидающе затихла. Похоже, Щепа догадался, кто звонит, и ему в основном предстоит не говорить, а слушать. И держать ответ.

– Ты почему до сих пор в Рязани? – Митрич начал разговор без предисловий и раскачек. – Забыл, что у вас командировка с сегодняшнего дня?

Он не допускал вероятность прослушивания телефона, но «открытым» текстом говорить не решился. В конце концов, не настолько Щепа тупорылый, чтобы не врубиться. Видимо, это как раз и пытается, судя по паузе.

– Не сегодня, а завтра, – поправил Щепа, – завтра утром выезжаем. Билеты на руках, все чин чинарем. Не переживай, Митрич, за неделю управимся. А почему такая спешка?

Митрич едва сдержался от жгучего желания напихать придурку полную пазуху душевных слов и пожалел, что не вызвал его в кабинет. Здесь можно втолковывать без опасений за чужие уши и в выражениях не стесняться. Впрочем, по телефону тоже. Иначе вряд ли дойдет.

– Вчера в «Глории» один крутоплечий товарищ искал достойного партнера по дартсу, – Митрич говорил спокойно и буднично, словно делился бытовой новостью, – не подскажешь, кого бы ему порекомендовать? Среди твоих знакомых, случайно, нет приличного игрока?

Теперь в голосе Митрича звучало нескрываемое раздражение. И было отчего. И объяснялось не чем иным, как увлечением Щепы и его дружков этим дурацким дартсом. Чуть ли не все ночи напролет только и знали, что метали стрелы в экзотический круг. И не только ради развлечения.