Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

– Каждый из нас своими деньгами волен распоряжаться по собственному усмотрению, – возразил фабрикант. – Разве я не прав?

Он решил прикинуться простачком.

– Не правы, – с прежней жесткостью заметил детектив. – Я далек от мысли вмешиваться в ваши финансовые дела, но мзда рэкетирам при определенных обстоятельствах вполне может квалифицироваться как материальное пособничество преступникам. На ваши деньги, уважаемый Борис Львович, преступники не только поправляли свое здоровье на заграничных курортах, а и, вполне возможно, приобретали оружие.

Густые брови Бориса Львовича изумленно взметнулись вверх. На самый лоб. От возмущения у фабриканта не нашлось слов. Дерзкие предположения милиционера можно было расценить не иначе как оскорблением.

– Да, Борис Львович, – Ковалев не обратил внимания на болезненную реакцию фабриканта, – и вполне возможно, что таким оружием вооружены бандиты в Раздельной. Те самые, взявшие в заложницу вашу внучку и убившие прошлой ночью милиционера.

Моргулис побледнел. О гибели милиционера в Раздельной фабрикант не знал, и потому события вокруг заложников не представлялись ему настолько трагичными и безнадежными. Он до конца уповал на здравый смысл, не в силах предположить, что события способны принять столь крутой поворот.

– Они убили милиционера? – выдохнул он.

– Да, – безжалостно подтвердил Вадим, – из автомата. В голову. Как видите, бандиты готовы на все, отступать им некуда. И они пойдут, в этом можно не сомневаться. Остается только гадать, как они поведут себя в отношении заложников. Их действия становятся непредсказуемыми. Поэтому я и пришел к вам. И снова, как и в прошлый раз, не стану взывать к вашей искренности, напоминать о гражданской сознательности, о благоразумии. Напомню лишь, что на этот раз речь идет о вашей внучке.

Фабрикант ткнулся седой головой в ладони. Его узкие плечи затряслись от всхлипов. Старый еврей плакал. И его состояние было понятно и объяснимо. Заплачешь, когда жизнь любимой Яночки держится на волоске. Детектив молчал. Пусть до конца осознает, что его плата рэкетирам, в чем он так и не признался, не идет ни в какое сравнение с жизнью внучки. В конце концов, деньги можно вернуть и приумножить. И в этом, безусловно, еврей преуспеет, есть у него на это хорошая жилка, а вот внучек в его семье может и не быть.

– Но что я могу? – взмолился через минуту Моргулис, словно осознав, что слезами делу не поможешь. – Чем я могу помочь? И почему вы решили, что я знаю намерения этих… негодяев?

Кажется, любящий дедушка начинал рассуждать здраво и ответственно. Ковалев окончательно убедился, что его затея оказалась верной. Фабриканту явно есть чем поделиться.

– Когда бандиты звонили вам?

Майор решил придать разговору такую направленность, будто он многое знает о контактах бандитов с внешним миром и хочет лишь уточнить некоторые детали. И мысленно похвалил себя за предусмотрительность, когда Моргулис после небольшого раздумья сказал:

– Вчера вечером. Около одиннадцати…

Фабрикант поверил, что детектив знал о звонке. Иначе не спрашивал бы так уверенно. Похоже, милиция прослушивает все телефонные переговоры.

– Какую сумму потребовали?

– Сто тысяч. Долларов…

Не слабо. Значит, финансовые возможности одного фабриканта бандиты соизмерили с возможностями целого УВД. Может, преднамеренно оказали силовикам послабление? В счет будущих отношений.

– Они потребовали никому об этом не говорить, – умоляюще уточнил Моргулис, – в противном случае пригрозили страшной карой… моей девочке… моей Яночке…

Ковалев вздохнул. И подтвердил:

– Они всегда угрожают. Когда и куда вы должны доставить деньги?

Моргулис перестал всхлипывать и обеспокоенно уставился на детектива. Такой вариант его не устраивал. Он хорошо помнил и уже никогда не забудет предупреждение бандитов. А что будет с Яночкой, если их сообщники заметят милиционеров у назначенного места? Что будет с ним самим? Если уж бандиты не побоялись убить милиционера, то перед стариком Моргулисом и его внучкой и вовсе не остановятся.

Ковалев замешательство фабриканта понял правильно.

– Хорошо, Борис Львович, место встречи можете не называть. А вот время мне знать нужно. Иначе я вряд ли смогу помочь вашей внучке. И другим заложникам тоже.

Борис Львович посмотрел на него с недоверием. Вроде даже с недовольством. Появление детектива явно не вписывалось в его планы, хотя и большой неожиданностью не стало. К появлению в кабинете сотрудников доблестной милиции ему следовало быть готовым сразу после своего звонка, когда поведал о захвате заложников. Не ожидал, правда, что милиция делегирует к нему самого назойливого своего представителя. Въедливый майор. Лучше бы с ним не встречаться. По крайней мере, хотя бы сегодня-завтра. А завтра он отвезет деньги в указанное место, и Яночка будет на свободе и в безопасности. А потом можно встречаться с кем угодно, хоть с самим генералом. И говорить о чем угодно. Но Ковалев поломал все планы. И лишил спокойствия, появившееся было в душе старого еврея после того, как он узнал и принял требование бандитов. Конечно, сто тысяч долларов очень приличные деньги, но что они по сравнению с жизнью Яночки? Ничто. Без Яночки ни к чему никакой бизнес. И даже фабрика. Для внучки он хлопочет, для нее старается. Без нее жизнь потеряет всякий смысл. Тьфу-тьфу, конечно. Что это он, старый дурак, о дурном да о плохом стал думать? Об этом лучше не думать. А как не думать, если девочке еще целый день предстоит пробыть в бандитских лапах.

– Борис Львович, когда вы должны доставить деньги?

Моргулис вздрогнул. Вопрос детектива вернул его из дня завтрашнего в тревожную реальность, когда абсолютно ничего не известно, не ясно и непредсказуемо. Если верить майору, а не верить ему оснований нет, то бандиты действительно могут пойти на все. Они с самого начала знали, на что шли, и готовы к любому исходу. Хорошо, что генерал Федоров лично находится на месте трагедии, это обстоятельство внушает некоторое спокойствие. Его авторитет наверняка сказывается на поступках бандитов. А что может майор? Что он вообще задумал? Не спровоцирует ли бандитов на самые страшные меры?

Ковалев сомнения фабриканта понял правильно. И добавил:

– Операцией, Борис Львович, руководит начальник УВД Федоров. Лично. И без ведома и разрешения генерала не делается и не предпринимается ни один шаг, ни одно движение, имеющие хоть какое-то отношение к этой проблеме. И мои шаги тоже.

Моргулис поверил. Ничего иного и не оставалось, ведь других вариантов попросту не было. Моргулис понимал, что не в его интересах пытаться что-то скрыть от назойливого майора, ибо в противном случае тот может установить за ним наблюдение и проследить за каждым его шагом. А это еще хуже. Бандиты поймут, что фабрикант под колпаком. Приходится признаваться.

– Завтра в девять утра…