Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

Сейчас уже и не подсчитать, сколько денег из толстых бумажников азартных толстосумов перекочевало в их карманы. У самого Щепы, правда, рука не такая уж точная, да и у Афони тоже, а вот Тимоха настоящий ас. Из пистолета с такой точностью не попасть в нужный сектор, как он попадает рукой. Тимохе во всей Рязани нет равных. Знающие люди с ним не связываются, на его крючок, как правило, попадают новички. И хорошо попадают. Если б они занялись этим промыслом годика на три раньше, то Митрич был бы им нужен как собаке пятая нога. И не было бы никакой «мокрухи», за которую могут навесить пожизненное, а были бы шумные ресторанные вечера и ночи, веселая музыка, разудалые девочки-бабочки… И законный, спокойный, прибыльный бизнес возле разрисованного круга.

Щепа вздохнул. Поздно пить «Боржоми». Он хорошо понял намек шефа, потому и вспомнил о таланте Тимохи. Сомневался, правда, что «крутоплечий товарищ» интересовался именно Тимохой. Может, у мента появились лишние деньги, вот и решил развлечься. Менты тоже люди, им тоже шлея под хвост попадает.

– А с кем он там был?

– С подругой, – огрызнулся Митрич, засомневавшись в догадливости собеседника, – дело не в его свите, а в его интересе. Не понял, о чем я толкую?

– Может, он просто перед подругой выделывался? – предположил Щепа, хотя и сам слабо в это верил. Но ему тоже не хотелось почувствовать за спиной чужое дыхание, вот и искал хоть какое-нибудь утешение.

Однако Митрич неожиданно согласился:

– Может, и так. Из-за этого, выходит, и Чалого отделал. Не слышал? Ребра ему переломал. Приложился похлеще ломика. Чую, хлебнем мы проблем с этим майором. Хитрый, падлюка, как змея. Никаким ухватом не прижать.

Слова шефа киллер растолковал по-своему. И предложил:

– Может, жало вырвать? Пусть потом шипит.

– Всему свое время, – двусмысленно молвил Митрич и строго предупредил: – Не вздумай своевольничать! За каждый свой шаг отчитаешься. Понял?

– Понял, что ж не понять. Просто сегодня мент в лес подался, вместе с нашим рокером. Вот я и говорю, больно уж случай подходящий. Две проблемы одним махом…

– В лес? – перебил изумленный Митрич. – В какой лес, если его машина весь день простояла перед управлением? С утра до четырех вечера. Ты уверен?

Щепа готов был обидеться. И твердо заверил:

– Зуб даю, Митрич. Мои ребята к рокеру приезжали, чтоб полюбовно решить с ним все проблемы, а дружки его сказали, что с ментом в лес уехал.

– Вот те раз, – пробормотал Митрич, – вот сучара, а? Вот змея так змея… Теперь понятно, куда он на ночь глядя сорвался. В Клепики он поехал! Слышишь, Щепа?

Щепа шефа хорошо слышал. Понимал, правда, не очень. И надеялся услышать пояснения. И услышал. Теперь голос шефа звучал решительно и весомо. Как всегда. Как и положено.

– Позвони «деревенским», – трубка чуть ли не гремела, – пусть срываются! Сегодня же! И скажи, пусть используют основной вариант. Прямо сейчас скажи. Понял? И о машине не забудь. Все ясно?

Теперь-то, кажется, прояснилось. Кроме одного незначительного момента.

– Что с рокером делать, Митрич? – напомнил Щепа. – С него все началось. Гаденыш.

– Какой, на хрен, рокер? – вспылил Митрич. – Оставь его в покое! Делай, что приказано! Выручай «деревенских». Если их повяжут, то ты будешь следующим на очереди. Под тебя менты копают, Щепа, именно под тебя. Помни это. Понял? А если понял, то не мешкай. Бери ноги в руки и исполняй. И завтра чтоб духу вашего в Рязани не было! И бегом чтоб, как в жопы раненные. Быстрей пули чтоб бежали! Ясно?

Последние слова Щепа воспринял как шутку. И усмехнулся. Хотя веселого в такой шутке было мало. Вообще не было ничего веселого. Беги, не беги, а быстрее пули все равно не будешь. Как и хитрей судьбы.

Глава 24

Ближе к полуночи заметно похолодало. От холода не спасал даже толстый свитер, и Вадим пожалел, что не прихватил термос с кофе. Сейчас чашечка крепкого горячего напитка была бы кстати. И ожидание не было бы таким томительным, и проникающий за шиворот холод не казался бы столь бесцеремонным.

Вадим расправил плечи, подвигал всем телом, разминая и согревая мышцы, и замер. Со стороны деревни вроде послышались приглушенные голоса. Детектив прислушался. Тишина. Раздавался лишь прежний шелест дождя по листьям да резкие всполохи ветра над кронами деревьев. Однако Вадим не сомневался, что слышал голос, и теперь уже окончательно поверил в неизбежность встречи с бандитами. Он даже не размышлял над этим. И оказался прав. Голос послышался через минуту, даже не голос, а шепот, и послышался совсем рядом. Кажется, еще несколько шагов, и можно расслышать слова. Хотя это совсем не обязательно. И так все известно.

Вадим высвободил руки из-под рукавов плащ-накидки и медленно встал, по-прежнему прижимаясь спиной к надежному укрытию. И застыл в последнем ожидании. Привыкшие к темноте глаза выхватывали у ночи отрезок берега, пологий спуск к воде, прикрытой ветками. Там плот, и именно сюда придут бандиты. Никакого другого чувства, кроме решительности и уверенности, Вадим сейчас не испытывал. В его душе не было ни ненависти, ни внутреннего удовлетворения от правильности его версии, ни волнения, ни тем более страха. Даже численность бандитской группы интересовала чисто с профессиональной точки зрения, только для выработки наиболее эффективного нападения.

– Где этот спуск, Кузьма? – громкий шепот послышался совсем рядом.

– Тут должен быть, – так же шепотом отозвался Кузьма, – щас определюсь, пенек только найду. Плот от него в пяти метрах.

Голос Кузьмы слышался от самой земли. Похоже, нужный ориентир он пытался отыскать на ощупь. Вадим тоже припомнил этот пенек, виденный днем, и мысленно согласился с бандитом. От пенька до воды действительно было метров пять. И примерно столько же до его соратника-дуба.

– Вот он, пень трухлявый, – радостно отозвался Кузьма, не обращая внимания на строгое шиканье спутников, – я спускаюсь. Вот он, родненький… Вот он, наш старенький плот, сбитый из песен и снов. Помогите кто-нибудь.

Теперь голос Кузьмы звучал от воды. Помощник ему нужен был для освобождения плота от веток и для переправки из заводи на пруд. Внизу зашуршали ветки, торопливо разбрасываемые в стороны. А скоро освобожденные от маскировки бревна двинулись, подталкиваемые двумя «мореплавателями», к пруду. В аккурат мимо дуба. По направлению к пруду, берегом, двинулся и третий бандит. Потихоньку, шаг за шагом, опасаясь напороться на какой-нибудь сучок или просто споткнуться о ветку. Он шел, вытянув вперед руки. Собственно, только попытался идти – и успел сделать шага три. Не больше. Бандит ощупал руками толстое дерево,