Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

– Вот она, родимая, – Кузьма погладил мокрый капот, – что я говорил?

Кузьма радовался бы еще сильней, если б не безысходная ситуация, в которой они находились. Он готов был смириться со сломанной ногой, даже другую ногу сломал бы и полз бы до самой Рязани, лишь бы не было рядом этого «почетного» сопровождения. Откуда эти вояки появились, если до самого последнего момента они сами не знали, когда будут уходить. И каким образом. Неужели их заложили? Вряд ли. Но почему тогда Щепа не подстраховал? Что ему стоило посадить в кустах тройку братков с «калашами»? Проявил осторожность, боялся засветиться? Или чересчур понадеялся? И зря. Ему-то что, гудит теперь в «Глории» по полной программе, а про них и не думает. На них болт забил.

Кузьма до самого последнего момента надеялся, что в темных кустах за ними внимательно наблюдают братки, готовые прийти на выручку попавшим в беду пацанам и выжидая момент для нападения. Не открыли бы только пальбу. От такой мысли неприятно холодило внутри, и Кузьма в машину садился, морщась не столько от боли в ноге, сколько от тягостного ожидания очереди. Страх умереть переборол даже желание вырваться на свободу, и Кузьма мысленно поторопил мента, усевшегося за руль. Скорей бы уж уехать с этого места, подальше от страшных кустов.

Мент уезжать почему-то не торопился. Слишком уж долго копается. Что он там ищет?

– Где ключ?

– В замке, где ж еще! – огрызнулся Кузьма. – Там должен быть.

Менту что-то не понравилось. То ли тон Кузьмы, то ли что-то другое. А может, просто решил козырнуть своими полномочиями. И распорядился:

– Вылазьте из машины. Все! Быстро!

В его голосе появились какие-то новые нотки, доселе не звучавшие. Кузьме даже показалось, что голос мента отдавал испугом. О причине такой перемены он гадал, когда группа находилась от машины метрах в двадцати. И с волнением ждал развязки. Объяснением странного решения мента могло быть только одно – братки рядом… И мент тоже об этом догадался. Молоток, Щепа. Бля буду, молоток. Настоящий кореш! Ну, братаны, погнали! Мочи ментуру!

Однако время уходило, они продолжали мокнуть под дождем, мент что-то выстругивал десантным ножом, а кусты и не думали изрыгаться огнем. И чем больше проходило секунд, тем больше росло в душе Кузьмы сомнение на счастливое вызволение. Не будет вызволения. Через минуту-другую мент закончит свое дело, а еще через несколько минут «Волга» тронется к шоссе. И помчит их прямиком в СИЗО. Все, полный абзац.

Освободившись от радужных мыслей и надежд, Кузьма стал более внимательно наблюдать за манипуляциями милиционера. Интересно, чем он там занимается. Состругал с двух коротких палочек сучки, зачем-то вставил между ними ключ зажигания, плотно обмотал и прикрепил к странному приспособлению конец веревки. Замысел милиционера стал Кузьме понятным, когда тот осторожно вставил ключ, зажатый между деревянными пластинами, в замок зажигания и с еще большей осторожностью попятился назад. Подальше от машины, поближе к кустам. Мент предположил, что машина может быть заминирована. Вот тупорылый. Это ж надо до такого додуматься? И кого только нет в этой ментовке. И кому они позволили себя повязать… Обидно. Лопухнулись дальше некуда. По полной программе.

Между тем Ковалев завершил свои приготовления и вернулся к группе. Кузьма хорошо видел, как милиционер плавно потянул веревку, как она выпрямилась, натянувшись струной и поворачивая ключ в замке. Ключ повернулся. Кузьма даже услышал прерывистые звуки ожившего двигателя и насмешливо глянул на милиционера. Все равно впотьмах тот ничего не видит. И испуганно присел, забыв о сломанной ноге, и вскрикнул от дикой боли. И не только от боли. «Волга» рванула страшным грохотом и ярким пламенем, взметнувшись на несколько метров от земли. Кузьме показалось, что взрывом вырвало из земли стоящие неподалеку деревья, всколыхнув ночной лес и потревожив всех его обитателей. Такого в этих краях еще не было.

– Значит, ключ был в замке зажигания? – вскипел Ковалев, подступая к Кузьме с откровенным желанием повторить «процедуру» на второй ноге. – Значит, все было готово? С музыкой, значит, решили умереть? Вместе с собой троих силовиков на тот свет прихватить?

Бандиты затравленно молчали. Переводили взгляд с милиционера друг на друга и снова пялились на яркий костер. Грохота больше не было. На том месте, где только что стояла «Волга» и в которой только что они сидели, пламя набирало силу равномерно и гулко, торопливо охватывая всю машину. Вернее, груду металла. Бензина братки не пожалели, баки залили от души, под завязку.

– Завтра разберемся и с этим, – пригрозил Ковалев и добавил: – За попытку убийства троих конвоиров по головке не погладят.

Вадим хотел еще что-нибудь добавить «обнадеживающее», но не стал. На сегодня с них хватит и этих потрясений. И физически пострадали, и морально.

Глава 25

Последний раз в кабинете начальника УВД Ковалев был в тот самый день, когда в Раздельной захватили заложников. События этих нескольких суток выдались настолько насыщенными и тревожными, что вместили в себя, кажется, целый месяц. И сил отняли немало. И нервов. Короче, отразились на здоровье не лучшим образом. Именно этим и объяснил Ковалев насупленный вид генерала, когда перешагнул порог его кабинета. Хмуро выглядел генерал, неприветливо. Начальник УВД явно еще не отошел от клепиковских событий. А как отойдешь, как забудешь, если сегодня пришлось подробно докладывать обо всех подробностях губернатору области, а завтра состоятся похороны старшины. Как забудешь, если в эти же дни в городе произошло двойное убийство? Средь бела дня, на глазах десятков людей. И как забудешь, если арестованы только исполнители, а заказчики на свободе, и в СИЗО почему-то не торопятся, и истинными своими планами делиться не собираются.

Федоров протянул детективу руку, указал на стул и буркнул:

– Присаживайся.

И шумно вздохнул. Ковалеву показалось, что пауза продолжалась не меньше минуты. Наверное, из-за пристального взгляда генерала. Тяжелый был у генерала взгляд, от такого ничего хорошего не жди.

– Беда мне с тобой, майор, – Федоров признался в своем выводе таким тоном, будто речь шла не о Ковалеве, а о ком-то другом, – когда ты повзрослеешь? Когда перестанешь мои нервы трепать?

Вадим усмехнулся про себя. Точно так же он сам не раз выговаривал молодым помощникам. Хорошо, что они сейчас не слышат. Причина «разноса» была понятна, и в душе он соглашался с генералом. Правда, не во всем.

– Молодец, конечно, что предугадал бандитские ходы, – выговаривал генерал, и в его голосе чувствовалась усталость, – но за каким