Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

поведал правоохранительным органам. И, вполне возможно, что он и сам дополнительную информацию заполучил не сразу после захвата заложников, а чуточку попозже, когда бандиты поближе познакомились со своими жертвами и их социальным статусом. Нахождение в руках бандитов внучки одного из состоятельных людей города не могло не натолкнуть их на определенные корыстные выводы. Так что Борис Львович вполне мог получить новую информацию из Раздельной, и эта информация наверняка касалась подробностей пребывания его любимой Яночки в злосчастной деревне.

Возвратившись в Рязань, Ковалев не стал даже заезжать в управление. Он на ближайшей троллейбусной остановке высадил своего лесного соратника Сингапура и поехал на Тульскую улицу. Звонить Борису Львовичу и предупреждать о своем приезде детектив не стал. О его визите на ткацкую фабрику никто, кроме самого владельца, не должен был знать. Даже молоденькая смазливая секретарша. Главное, застать фабриканта на рабочем месте.

Вадиму повезло. Как оказалось, Борис Львович не отлучался с территории фабрики с самого раннего утра. Как приехал в семь часов, так и торчал безвылазно в своем кабинете. Большой бизнес требовал большой заботы и внимания, и неожиданное появление в директорской приемной нежданного посетителя в этот бизнес не вписывалось. Секретарша заявила об этом прямо и безоговорочно:

– Борис Львович сегодня никого не принимает, – небрежно обронила она на вопрос Ковалева о присутствии директора, – для этого существуют приемные дни. Если хотите, записывайтесь. Завтра, может, примет.

И снова уставилась в монитор компьютера. Кажется, девушка привыкла к такой бесцеремонности посетителей. Ходят весь день, слоняются, мельтешат перед глазами и не удосужатся, не догадаются предварительно поинтересоваться рабочим распорядком директора. И сами бы не мотались по городу, и у других время не отнимали. Грязь только разносят.

Вадим обиженно надул губы:

– Мне нужно сегодня…

Секретарша оставалась безучастной. Она даже не оторвалась от любимого занятия, а просто скосила на непонятливого парня глаза и едва заметно усмехнулась. Ее лицо могло бы показаться привлекательным, если б не чрезмерное самодовольство.

– Вы по работе? Или по личному вопросу?

– Я из милиции, – признался Вадим и продемонстрировал девице служебный пропуск на имя Быкова, – лейтенант Быков. Доложите, пожалуйста.

Секретарша фыркнула, однако возражать не стала и нажала кнопку аппарата селекторной связи.

– Борис Львович, – ее голос стал до неузнаваемости вежливым и обходительным, – тут к вам товарищ из милиции. Лейтенант Быков.

– Пусть войдет, – донесся из аппарата приглушенный голос.

Хозяин кабинета уставился на визитера с нескрываемым удивлением. И было отчего. Появление в кабинете вместо зеленого лейтенанта Быкова одного из лучших сыщиков области майора Ковалева могло не просто удивить, а шокировать. И очень сильно напугать, принимая во внимание причастность семьи Моргулисов к трагедии в Клепиках. До инфаркта довести. Ведь страшную новость оттуда можно услышать в любую минуту. Впрочем, при всей своей озабоченности и подавленности от свалившейся на его семейство беде, Борис Львович не утратил способности здраво мыслить и реально оценивать ситуацию. Он сразу сообразил, что для сообщения из Клепиков, какой бы тяжелой не вышла там развязка, правоохранительные органы не станут использовать майора в роли плохого вестника. Для этого достаточно будет поднять телефонную трубку и позвонить. И быстрее, и проще. И никому не надо будет напускать на себя выражение сострадательности и сочувствия.

– Вадим Михалыч! – фабрикант успокоился настолько, что даже припомнил имя-отчество оперативника. – А где же Быков? Я подумал, что прибыл тот самый молодой лейтенант, который месяц назад дотошно выспрашивал меня о Трушкине. Зоя именно так и сказала.

В голосе Моргулиса звучало откровенное осуждение, словно этот обман стал самой большой неприятностью. И все же он вежливо привстал со стула, даже выдвинулся толстым брюшком из-за стола навстречу посетителю и протянул короткопалую ладонь.

– Так уж получилось, Борис Львович, – признался Вадим, пожимая потную руку, – не обижайтесь. Думаю, вы меня поймете.

Фабрикант изумился. И скрывать своего настроения не желал.

– Вы намеренно пришли под чужим именем? – кажется, он готов был возмутиться. – И с какой целью, позвольте узнать? Чем вызван сей маскарад? Во что вы меня втягиваете?

Можно было подумать, что господин Моргулис, хорошо известный в Рязани предприниматель, за таким перевоплощением сыщика, личности в Рязани тоже достаточно известной, усмотрел какую-то нехорошую крамолу. Вроде требования продать по дешевке контрольный пакет акций фабрики. Или включить себя в число членов совета директоров. Или, на худой конец, потребовать крупную сумму денег. Вроде кредита. Кредита беспроцентного и безвозвратного.

Ненаигранная придирчивость фабриканта к появлению в его кабинете визитера под чужим именем показалась детективу неуместной. С Моргулисом Вадим встречался и беседовал в своем кабинете не один раз, так что у того была прекрасная возможность сделать о майоре кое-какие выводы. И ушлый еврей наверняка сделал и сейчас прекрасно понимает, с чем это связано.

– Уважаемый Борис Львович, – твердо заметил Вадим, не желая подвергать собеседника ненужным терзаниям и догадкам, – я никогда и ничего не делаю необдуманно. Тем более когда мои поступки касаются жизни и безопасности не меня лично, а других людей. В данном случае, как вы догадались, речь идет о вашей внучке.

Борис Львович бессильно опустился в кресло:

– Что с ней?

Фабрикант побледнел. На Вадима он не смотрел, а таращился широко раскрытыми глазами. Испуганно и растерянно, боясь услышать страшную новость. Вадим поспешил успокоить любящего дедушку.

– Не пугайтесь, она жива. На этот час у нас нет никаких известий о гибели кого-нибудь из заложников.

От облегченного шумного выдоха фабриканта колыхнулись толстые шторы у окна.

– Слава богу… Напугали же вы меня, Вадим Михалыч. Но почему все-таки вы заявились под чужим именем?

Детектив усмехнулся. Не понимает, старый. Ладно, можно объяснить.

– В ваших интересах, Борис Львович, – вздохнул он и пояснил: – Для вашей семьи будет лучше, если некоторые любопытные граждане узнают, что у вас побывал не майор Ковалев, а малоопытный лейтенант Быков. Запомните это.

Отошедший от потрясения фабрикант усмехнулся:

– Вы уверены, что меня спросят о вашем визите? Даже, может, знаете, кто спросит?

Кажется, фабрикант полностью успокоился. Что ж, тем лучше.

– Догадываюсь, – усмехнулся детектив, а чтобы у любящего дедушки не возникло сомнений по поводу его осведомленности, категорично добавил: – Уважаемый Борис Львович, я прошу вас проникнуться важностью момента. Сегодняшняя наша встреча вызвана не желанием прояснить ситуацию вокруг ваших ежемесячных взносов рэкетирам, как это было в прошлую встречу, а обстоятельствами гораздо серьезней.

Борис Львович сделал было робкую попытку выразить недоумение по поводу услышанного и раздумал. Пусть детектив выскажется до конца, а потом уже можно будет ответить. Подытожить разом все его слова.

– В тот раз вы категорически отвергли показания рэкетира, – жестко продолжал Ковалев, менее всего настроенный на