Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Васильевич Моисеев

– Значит, так, Никандрыч, – он разложил на коленях крупномасштабную карту Клепиковского района и ткнул пальцем в зеленый квадрат, – вот лес, куда мы приехали. Мы находимся примерно вот здесь, а вот здесь, через лес, находится деревня Раздельная. От шоссе до деревни километров двадцать…

– И все лесом? – пошутил Сингапур.

Детектив на шутку отреагировал серьезно. И уточнил:

– Не все, примерно километров десять. Понимаешь теперь, почему я не обратился за помощью к местным?

Теперь Сингапур понял. Чтобы пройти десять километров по ночному лесу и выйти в нужном месте, требовалось хорошее знание местности. Бандитам наверняка потворствует кто-то из местных, они с его помощью либо прекрасно изучили местность, либо планируют использовать в качестве проводника. Вот почему детективу представлялось крайне важным узнать имена и возраст всех заложников-мужчин, ведь вряд ли бандиты возьмут с собой в длительный ночной поход немощного старика. Для этой цели нужен молодой парень примерно их возраста. К сожалению, полной информации о заложниках у милиции не было. Все сведения строились только на показаниях жителей, вышедших из деревни. Правдивые, конечно, сведения, но явно неполные. Не сказали ведь они ничего о внучке Моргулиса. И никто не знает, одна ли она приехала. Может, не одна.

– Понимаешь теперь, следопыт, какая ответственность возлагается на твои плечи? – Слова детектива снова приятно ласкали слух следопыта. – Какая надежда?

После таких слов самым трудным было не зазнаться. И не опростоволоситься. Конечно, отыскать в лесном пруду место, избранное и подготовленное бандитами для переправы, намного проще, чем найти иголку в стоге сена, но полной гарантии в успехе нет и быть не может. Бандиты тоже ведь готовились, все продумали, все взвесили.

И Сингапур скромно заметил:

– Постараемся, Михалыч.

– В лес уехал, – охотно пояснил Стольников.

Незнакомцы не поверили.

– В лес? Зачем? Что сейчас в лесу делать?

Мужики рассмеялись:

– За грибами. Сингапур их до самого снега собирает.

Незнакомцы переглянулись. Отсутствие мотоциклиста их явно расстроило.

– Один уехал?

– Не один, с ментом на пару.

Незнакомцы изумленно переглянулись. Поездка свидетеля в лес вместе с милиционером начисто отметала грибные интересы. С ментами обычно ездят осматривать места преступлений, а не за грибами. Впрочем, им нет абсолютно никакого дела, с кем и когда мотоциклист уехал, им важно знать, когда он вернется. И сможет ли помочь.

Высокий повернулся к напарнику:

– Зря ехали. Что будем делать?

Тот пожал плечами.

– Домой ехать, что делать… Хрен его знает, когда он вернется. И в каком состоянии. Вечером еще раз приедем, Афоня.

В машине, когда уже отъезжали от гаражей, Афоня сказал:

– Не нравится мне его поездка в компании с ментом. Чувствую, что деньгами этому рокеру варежку уже не закрыть… Запоздали мы с ним, проворонили. Лопухнулись по полной программе, Тимоха.

Обеспокоенность Афони на Тимоху не произвела большого впечатления. Не увязывалось в его рассуждениях, что какой-то мужик по прозвищу Сингапур может им навредить. Что он знает, что он видел? Ничего. И никого, кроме сгоревшего трупа. Случайно наткнулся на костер, наложил полные штаны от страха и побежал в ментуру. Менты полуобгоревший труп забрали, привезли в морг, лбы наморщили. А дальше? Очередной «висяк», вот что дальше.

– Боюсь, Тимоха, – твердым голосом продолжал Афоня, – что рокера этого придется убрать. Он слишком много знает.

Тимоха пожал плечами. Лучше бы обойтись без этого, лишняя «мокруха» ни к чему. Убийство одних людей влечет за собой необходимость устранять других, оказавшихся слишком разговорчивыми свидетелями и ставших опасными. И никто не знает, будет ли гребаный Сингапур последним в этой цепочке.

Замкнутый круг, короче. Конвейер какой-то.

Глава 20

Обследование лесного водохранилища «следопыты» хотели было начать с изучения берега со стороны Раздельной, однако перебраться через водную преграду оказалось делом непростым. Пруд брал свое начало в глубокой ложбине, богатой родниками и густыми зарослями, и если ледяной водой и колючими ветками можно было пренебречь, то заболоченная низина ложбины внушала опасение. Ковалев попытался было сделать несколько шагов к противоположному берегу и вскоре отказался от своей затеи. Пропитавшаяся водой земля походила на трясину. Ближе к середине ложбины детектив стал проваливаться чуть ли не по колено, и с каждым очередным шагом почва слабела, не желая быть опорой. А вот обратно отпускала с неохотой, норовя удержать в своем мрачном чреве если не всю ногу нежданного ходока, то хотя бы его сапоги. Сингапур наблюдал за детективом, стоя на берегу, и не высказывал ни одобрения, ни замечаний. Кажется, противоборство трясины и человека показалось интересным только лесным обитателям, и их переливчатые звуки стихли не иначе как из-за этого интереса. В лесу была тишина.

– Давай назад, Михалыч, – не выдержал Сингапур, когда при очередном шаге детектив погряз чуть ли не по пояс, – все ясно, тут прохода нет. И берег, вишь, совсем нетронутый. Ни тропки, ни стежки. Тут даже животные не ходят. Вертайся. От греха подальше.

Ковалев глянул на противоположный берег, до которого оставалось какие-нибудь пять-шесть метров, внимательно осмотрел густые заросли, действительно нетронутые, и повернул назад. Короткую заминку неосторожного ходока трясина использовала с выгодой для себя и категорически не хотела отпускать. По крайней мере, отпускать безобидно. И грозно чмокала, хлюпала всем своим нутром в ответ на любую попытку вытащить ногу. Ощущение навевалось не из приятных. Пучина пугала, страшила и вместе с тем обнадеживала, позволяя вычеркнуть из возможной переправы довольно большой участок пруда. Примерно с полкилометра, не меньше. Бандитам тут искать нечего. Тем более ночью.

Не вызывала сомнений непроходимость и следующих нескольких сотен метров, где ложбина уже начинала заполняться водой. Глубина там едва достигала метра, расстояние от берега до берега тоже было незначительным. Не особо сложная преграда, если б не трясина. Кажется, такая зыбкая почва была по всей ложбине. Хотя вряд ли. Никто не стал бы строить плотину в заболоченной местности.

Ковалев оказался прав. Твердое дно стало чувствоваться на следующем участке пруда, там перестал проваливаться даже шест. Однако ничего не указывало на возможность переправиться. И Сингапур снова обратил на это внимание. И твердо отверг все предположения детектива.

– Тут брода нет, – уверенно заявил он, когда Вадим полез было в воду, – какой брод, если вокруг ни одной тропки. Если б тут люди ходили, то непременно оставили бы следы. Сам погляди. Заросли по обоим берегам непроходимые, из воды сплошные коряги торчат. Запросто пузо пропорешь. Какой дурак в коряги полезет?

Вадим присел на мокрую траву, вылил из сапог воду. Пошутил:

– Я же полез.

– Ты по работе полез, – не смутился Сингапур, – по службе. И днем, не ночью.