Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Дни стали длиннее. Всё равно к моменту приезда в гостиницу начало темнеть.

— На ужин у меня командировочных не хватит. В ресторан не пойду, — заныл Айварс.

— Чаёк с печеньем наедине с собой? Или с фотографией Лены Осиповой?

Шедший впереди по коридору Громов остановился и обернулся.

— Второй раз за последнее время слышу эти имя-фамилию. Постойте. Это же потерпевшая — похищенная и изнасилованная в Калинине? Верно?

Леонид промолчал, Айварс кивнул.

— Она. И её мама собрала мне ссобойку на дорогу.

— Та-ак… Приговор в отношении насильников вступил в законную силу?

— Вроде бы дело ещё на кассации.

— То есть ты, участник процесса, производивший следственные действия, вступил в непроцессуальные отношения с потерпевшей до окончания производства по уголовному делу⁈

— Я с ней даже не спал!

— Тише, — шепнул Леонид. — Не надо всех жильцов этажа посвящать в свои проблемы.

— Твою мать… — Громов едва за голову не схватился. — Давай так. Я ничего не знаю и не слышал. Возвращаемся в Москву, и немедленно визирую твой рапорт на перевод. Если из-за Калинина ничего не случится. В Риге женись хоть на обвиняемой в измене Родине, меня больше не касается. А ты, Леонид, знал и не сообщил!

У Айварса дрожали губы. Умевший проявить волю и характер при расследовании, он в таких ситуациях на раз становился мягким пельменем. Мог сказать: «Да что я, вон Лёня с ней всю новогоднюю ночь кувыркался, дело тогда даже в суд не ушло». Но промолчал. Наверно, понимал — выставит себя в совсем глупом свете, заявив о готовности жениться на бывшей любовнице ближайшего товарища, даже не попробовав близость с ней. Анекдот!

— Виноват! — Воронов развёл руки. — Стучать на человека, с которым побывал под пулями, как-то не в моих правилах. Считаете нужным — докладывайте Каракозову, выписывайте выговор. Но и в следующий раз товарища не выдам. Вас, Сергей Михайлович, тоже, если оступитесь.

— Чёртовы мушкетёры, начитавшиеся детских книжек 'один за всех, все за одного… Обоим греховодникам — отдыхать и ни шагу за дверь гостиницы. Опасно.

Айварс сунул ключ в дверь своего номера и повернул в замке, до появления пластиковых карточек ещё пройдут десятилетия, но Леонид остановил:

— Кстати, о детях. Внезапно осенило. Если во Владимире живёт редкий урод, готовый стрелять в нерусских только за то, что они нерусские, не сразу же он такой родился. Рос, пионерил, вступил в комсомол. Могли у него проявляться девиации поведения в несовершеннолетнем возрасте? Я бы спросил о подозрительных типах. Могут знать ветераны детских комнат милиции о проблемных подростках 15–20 лет назад. В горкоме комсомола, здесь нет районного деления, один горком на весь Владимир. При полном дефиците ниточек и ясных перспектив… Поддерживаете?

— Вот, Айварс, — нравоучительно изрёк Громов. — Если бы ты меньше путался с бабами и больше думал о деле, тоже генерировал бы умные мысли как Леонид.

Пока латыша не прорвало от несправедливого сравнения с распутным коллегой, удостоенный похвалы тотчас ввернул:

— Зря считаете меня монахом, Сергей Михайлович, помните же Курочкину и ту мошенницу. Да и потом — грешен, грешен. Но исповедоваться готов, только если мои грехи вдруг полезут наружу.

— Ты же сказал — аспирантка⁈ В чём там подвох?

— С ней — ни в чём. Но до неё… Будем считать, вам не интересно.

Айварс, готовый ляпнуть лишнее, выпустил воздух и, похоже, решил воздержаться от разоблачений. На том разошлись.

Через час Леонид всё же спустился в ресторан. Из экономии взял только горячее блюдо, стоившее 3.60, дороже, чем весь обеденный комплекс днём, чай рассчитывая выпить в номере. Заодно отыскал другую парочку девиц, их смена наступала сегодня, обе потягивали минералку в ожидании, что мужчины угостят их чем-то покрепче и калорийнее до приглашения в номер. Готовился, но ещё не играл оркестр.

Леонид подсел к дамам, завёл задушевный базар, потом показал фото Кашкиной с девочкой, облом. Ничего не оставалось другого, кроме как вернуться к себе. Без проститутки, конечно.

На следующий день, в четверг, тройка Громова прибыла в прокуратуру области уже, так сказать, в штатном режиме, с двумя операми угрозыска на заднем сиденье. Оба, кстати, тяготились ролью ганменов, имели стаж лет по 10–15 и сами хотели работать головой, отрабатывая необходимые, пусть даже в итоге тупиковые версии. По-своему были правы. Но в СССР практиковалась охрана только высших партийно-государственных персон. Поэтому хоть в какой-то степени подготовленных других людей просто не нашлось. Леонид знал, формирование всяких спецназов-ОМОНов начнётся только после Мюнхенской олимпиады, где немецкая полиция из-за некомпетентности в противодействии вооружённым террористам провалит спасение заложников.

Вообще, 1970 год приходился на относительную тишину. В Прибалтике и в западной части Украины задавлено вооружённое сопротивление советской власти, угоны самолётов и прочие вызовы нового времени ещё не накатились волной. А тут резкий диссонанс — серийные убийства явно на этнической почве.

Обсудили с Алексеевым. Тот уже сталкивался с неприятием местными даже намёка на предположение, что во Владимире и Владимирской области завелась шайка неонацистов.

— Давайте сделаем аккуратно, — предложил Леонид, лучше других осведомлённый о нравах в милиции. — Если нашему подозреваемому 30, а криминальные замашки появились в юности, он мог попасть в поле зрения инспекторов детской комнаты лет 15 назад или даже раньше. Нынешние его не вспомнят, если только кто-то не засиделся на одной должности полтора десятка лет, бывает, но не часто. Из этой службы обычно уходят на повышение в смежные. Кто начал с педагогическим образованием, заочно получает юридическое.

— К чему вы клоните? — спросил Алексеев.

— Виктор Иванович, я сразу догадаюсь — вы скажете: сам предложил, сам и осуществляй. Тем более мне, служившему в УР, с милицейскими проще держать себя на одной волне. Но тут слишком многих надо опросить. Я посмотрю движение кадров в УВД, составлю список, кто занимался малолетками 15–20 лет назад и куда переведён. Но отработать весь список — нужна помощь.

— Мои плотно заняты… Список дежуривших сутки через двое сократился до пяти человек, этих мы рассматриваем под микроскопом. Ладно, тащите мне пастухов молодёжи. Посмотрим.

На этот раз Леонид, управившийся достаточно быстро, всё же перемещений сотрудников милиции многократно меньше, чем регистрации автомашин, ждал Громова с Айварсом и операми гораздо дольше. Зато они вернулись с результатом. Нет, не фамилией подозреваемого, но