Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

— Иван Фомич, приветствую, Бранников. Кончилось совещание?

— Кончилось. Как у тебя, дорогой, дела?

— Спасибо. Я звоню…

— Поймали?

— Нет еще…

— Не получается? Может, помочь чем? Так мы…

— Спасибо, пока не нужно…

— Ты не стесняйся. Если что — желающих много, парни, знаешь, какие… Если что, я сам…

— Пока не нужно.

— Ну, может продуктов… Мяска там, или еще чего?

Бранников молчал, ругая себя за то, что позвонил. Ну, кто думал, что так получится. Внезапно поток слов в телефонной трубке прекратился и голос тот же, но с такой задушевностью спросил:

— Тяжко? — что у Бранникова прошла вся злость.

— Нелегко.

— Понимаю. Это не землю пахать…

— Я насчет комнаты курсанту. Ты держи ее.

— Родной ты мой, да я для вас общежитие построю, гостиницу «Интурист», если нужно…

— Извини, ко мне пришли, — нашел предлог для прекращения разговора Бранников и снова подошел к окну.

Вечер туманило дымкой. Вспыхнули уличные фонари. «Почему молчит Заозерный?» — метался Бранников по кабинету.

XXIV

Только Меченый вскипятил воду для перевязки, как в дверь постучали. Прыщ заспешил за печь, свалив по пути табурет. Он упал с таким грохотом, что Меченый так и замер, вытянув вперед руки. Стук повторился настойчивее, и громкий голос произнес:

— Открывай! Милиция!

Ноги у Меченого ослабли, и он опустился на койку.

— Ну-ну! Живее! Я же знаю, что хозяин дама. Открывай!

Меченый еле поднялся, цепляясь за стену, и откинул крючок.

— Почему долго не открывал? Чем занимаешься? — участковый вышел на середину комнаты и оглянулся на Меченого. — Кто у тебя еще?

У Меченого закружилась голова: «Из-за Прыща погибаю… Меня-то за что? Это он убил! А я нет!» — он заговорил быстро, захлебываясь:

— Я не убивал. Матерью-покойницей клянусь. Это не я. Это…

— А кто? — участковый шагнул ближе.

Меченый хотел сказать про Прыща и уже поднял руку, чтобы указать, но увидел его лицо за спиной участкового и замотал головой:

— Не… Не знаю.

— Я так и думал. Ну, а насчет комбикорма как? Тоже не знаешь? — участковый насмешливо прищурил глаза.

— Ка-ка-кой комбикорм? — еле выговорил Меченый, заикаясь.

— Это несерьезно. Пожилой человек. Бывалый… Хорошо, напомню — ночь, старик, мешок… Ну, вспомнил? Разберемся. А где ты прячешь ворованный комбикорм? — участковый резко повернулся и увидел Прыща. — Это еще кто такой? — Он никак не мог узнать. — Ладно. Что бог ни дает, все к лучшему. Собирайтесь, оба.

— Гражданин начальник! — Меченый бросился на колени. — Не губите. За ради бога… Это не я… — он обхватил руками сапоги участкового, прижался к голенищу лицом. — Не губите! Я все скажу-у-у!

— Хватит истерики. Встаньте! — участковый наклонился над Меченым, пытаясь поднять его с колен, и в это время Прыщ ударил его. Участковый упал вниз лицом. Меченый бросился к двери.

— Стой! Убью гада! — закричал Прыщ и столько в его голосе было злобы, что Меченый остановился. — Проверь — живой мент или нет. Ну!

Меченый опасливо потянулся к руке участкового, пощупал пульс, замотал головой и сел прямо на пол.

— Что делать будем? Под вышку подвел! Ты-то за дело, а я? Меня за что расстреляют?

— Заткнись! — глаза Прыща лихорадочно блестели. — Отнеси его, да и брось в огород к этому… Ну, которому комбикорм продал. Понял?

— Свадьба у него. Сына женит, — простонал Меченый.

— Само то… Если и дознаются про комбикорм, на старика вали. Убили гости, по пьянке… Сам знаешь… Неси!

— Не донесу я один. Да и боюсь. Вот если бы вместе… — залебезил Меченый.

— У-у-у, падло! Если б я мог и тебя… с этим… — Прыщ заскрежетал зубами, потом крикнул так, что звякнули на столе стаканы:

— Берись за руки, гад!

XXV

Сердюк, конечно же, видел следы. Он их увидел еще издали и сразу заторопился, надеясь сделать гипсовый слепок на тропе у реки. Но ошибся. Грязь жидкая, следы раскисли. Зато направление он определил верно и его охватил волнующий озноб, как обычно, когда чувствуешь приближение развязки. Не заходя в сельсовет, он осторожно двинулся к птичнику. Пришлось идти кустами, напрямик, поэтому через несколько минут одежда была мокрой, хоть выжимай. К птичнику подкрался совсем близко. Присел, стараясь выбрать место посуше. Но тут же рванулся назад и зажал лицо руками, заглушая предательское чихание. «Черт! Так некстати!» — помассажировал пальцами переносицу. Стало чуть легче. Выглянул из-за кустов, щуря от набежавших слез глаза. Во дворе птичника волновалось белое море кур.

Скрипнула дверь сторожки. Куриная волна плеснулась в сторону. На крыльцо вышел Самохин, спустился во двор, посмотрел направо, вверх. Зашел в сарай. Через минуту вышел. Опять глянул вверх.

«Чего он высматривает? Коршуна, что ли?» — смутная догадка мелькнула у Сердюка, и он внимательно наблюдал, как Самохин бесцельно слоняется по двору, тревожно косясь на чердак.

Прошло пять минут, десять… Вдруг Самохин схватил топор и стал отчаянно рубить толстенное бревно. Из-за угла вышла полная краснощекая женщина с ведром в руках. Самохин продолжал стучать, что есть силы. Женщина скрылась в двери сарая, и Самохин опустил топор. Но стоило только ей вновь появиться во дворе, как топор опять стал стучать по толстенному бревну.

Сердюк ползком подобрался к задней стене сторожки и прислушался. С чердака чуть слышно доносился то ли стон, то ли вздохи. С еще большей предосторожностью он повернул назад.

В сельсовет он входил мокрый, запыхавшийся.

— Где вы шляетесь?! Никакой дисциплины. Что хотят, то и делают… Анархисты! — Парасов понимал, что кричит зря, но остановиться не мог.

Полчаса назад окончился допрос хозяина дома, где играли свадьбу. Результат оказался неожиданным — старик сознался, что купил у Самохина, сторожа птицефермы, мешок ворованного комбикорма и в ночь первого убийства перенес с птичника домой. Но самое главное — след в низине, на который так рассчитывал Парасов — его, этого злосчастного деда. Направили сапог на экспертизу, но и так, с первого взгляда стало ясно — шли по ложному пути.

Самолюбие Парасова сильно страдало. Он хотел тут же послать за Самохиным, но вовремя вспомнил, что Сердюк работает по версии, в которой не последнюю роль играет сторож птицефермы. Поэтому решил дождаться Сердюка. Но его-то как раз и не было. И теперь, когда Сердюк наконец появился, Парасов не сдержался:

— С утра все словно провалились! Ни слуху ни духу. Где ваши подчиненные — я и подавно не знаю. Что, работники управления должны за вас раскрывать преступление? Молчите?! Где вас носит?

Дав ему выговориться, Сердюк попросил двоих оперативников в помощь.

— Позвольте узнать, где ваши люди? Чем они занимаются? — съехидничал Парасов.

— Они в засаде у