Аничкина иколе - Евгения Якушина

– Излагай давай, – приказал Анатолий Витальевич, но мальчонка решил ещё раз попытать счастья и выклянчить деньги, на этот раз разжалобив рафинированного барина.

– Да вот же сирота убогого всякий обмануть да обидеть может, – плаксиво запричитал он, пытаясь ухватить и поцеловать затянутую в перчатку руку лощёного господина. – Заступитесь, ваше сиятельство, перед иродом этим бессердешным!

Мнимое сиятельство брезгливо отдёрнуло руку и зыркнуло на оборванца так, что тот враз уяснил, что рассчитывать на чрезмерную чувствительность картинного барина тоже не приходится.

Нимало не смутившись своей неудаче, вожак попрошаек наконец начал докладывать.

– Стало быть, на складе вашем постоянно гуртуются не менее пяти человек…

– А ты верно считать-то умеешь? – уточнил Руднев, перебивая мальчишку.

– Да получше тебя! – захорохорился тот. – Я, еж ли хочешь знать, барин, и читать умею! Вот те, – сирот тыкнул грязным пальцем в ближайшую вывеску и зачастил по слогам. – То-ва-ри-ще-ство-а-се-мё-но-ва-про-да-жа-ма-ну-фа-кту…

– Ясно-ясно! Убедил! – оборвал его Дмитрий Николаевич. – Рассказывай дальше. Пятеро там, говоришь, постоянно. И?

– И ещё приходют. Обыкновенно к вечеру. Я с нашими поговорил, кто вечером выходит, чтобы щипать пьяных бар у театру и рестораций… – мальчишка понял, что увлёкся, и прикусил язык, однако собеседники его промаха вроде как и не заметили. – В общем, более дюжины там не бывает.

– Что за люди? – спросил Терентьев.

– Да мутные какие-то люди. Так по виду штуденты или фабричные. Да только говорят не по-нашему иной раз и при оружии.

– Откуда знаешь? – недоверчиво спросил надворный советник.

– Сам видел, высокоблагородь! – уверенно ответил мальчонка. – Наганы у них.

– Прям-таки наганы?

– Ага… А ещё ящики с динамитом, – физиономия оборванца расплылась в самодовольной улыбке.

– Ты и динамит знаешь, как выглядит? – снова засомневался презентабельный барин.

– А то! Чай не лаптем хлебаю щи-то.

– И откуда же ты это знаешь?

– А оттуда, что до богадельни мы с братом в разрушенной хибаре ютились в Семенцах. Так там потом анжанерная компания весь квартал взорвала, чтобы новый доходный дом выстроить. Мы ентот динамит хотели спереть из ящика… Ну, одну штуку… Нас чуть не прибили!

– Это вам с братом повезло, – заметил сыщик и уточнил. – И много на складе динамита?

– Я три ящика видал.

– И как же ты их видал?

– Дык я туда с нашими лазил.

– Сегодня?

– Зачем сегодня? Раньше лазил. Сегодня я только проверил, что как обычно, пятеро на складе. Один, как всегда, из углового окна со второго этажа таращится то на набережную, то в переулок. А ещё один дежурит у дверей, которые на внутренний двор смотрят. А трое внутри. Кто дрыхнет, кто жрёт, кто наганы чистит.

– Как ты всё это мог видеть? – снова вмешался в разговор Руднев. – Двух часовых – понятно. А тех, что внутри?

– Так от нашей богадельни лаз есть через подвал. Эти упыри про него не знают. Там досками забито, но ежели одну отодвинуть, то можно пролезть. Ты вот, высокоблагородь, – косой оборванец кивнул на Терентьева, – своей натурою не прошёл бы, а ты, – сирот указал на Руднева, – может, и протиснулся бы.

– А где они на складе обитают, упыри эти твои? – спросил Дмитрий Николаевич.

– В той части, где контора да кладовки с замками, видать, для дорогого товару.

– Это куда ближе? К богадельне или к Либавскому?

– Знамо дело, к Либавскому. В дальнем углу от реки. Там, где конторская дверь.

– А что остальные двери? Заперты?

– Как есть! Даже что заколочены! Там же товару-то уж, поди, года два не хранили. Вот и заколотили ворота.

Дмитрий Николаевич помолчал, а после впился в мальчишку сверлящим взглядом и с расстановкой спросил.

– А кроме упырей кого-нибудь видел там?

– Да кого же? – пожал плечами сирот, которому от пронзительного взгляда барина было уж очень неуютно.

– Это я тебя спрашиваю. Видел кого кроме мужчин?

– Бабу что ли?

– Да хоть и бабу. Ты сказал, что там бывают мужчины, похожие на студентов или фабричных. Ещё кого-нибудь видел?

Мальчонка почесал вшивую голову и, подумав, ответил.

– Не-а, другой публики я там не видал.

Дмитрий Николаевич вынул записную книжку и карандаш и принялся рисовать. Наблюдавший за ним пацанёнок аж язык высунул от восторга.

– Эка же ты, барин, ловко! Прям как Филимон-богомаз, что церкву у Лизкиного госпитуля расписывал!

Руднев на комплимент не отреагировал и, дорисовав, показал рисунок оборванцу.

– Такого человека ты там видел?

– Ага! – обрадовался мальчишка. – Но он из главных. Не сторожит никогда. Приезжает иной раз по вечерам. А по выправке – так настоящий генерал!

– Это Миомир Тубич. Бывший жених Князевой и любовник Грачевской, – объяснил Руднев Анатолию Витальевичу.

– Входит, вы часто на тот склад лазите? – спросил Терентьев, пока Дмитрий Николаевич убирал записную книжку и карандаш.

– А то! Мы у этих бомбистов папиросы таскаем, ну и из харчей что.

– Как же они вас не замечают?

– Так они иной раз собранию устраивают и все в конторе собираются, а мы тихонечко по незапертым чуланам-то и шаримся. Коли брать немного, не заметят.

– Получается, ты всё про этот склад с самого начала знал. Что ж ты мне сразу-то всего не рассказал?

– Я что, дурак? – удивился вопросу мальчонка. – Ты бы мне тогда, барин, двугривенный не посулил.

– Хитёр! Что еще рассказать можешь?

– Так более и нечего! Могу лаз показать, коли надо. Но это уж если по цене сойдемся.

– Ещё двугривенный, – щедро пообещал чиновник особых поручений. – Но чтоб без обмана! Жди у богадельни, когда совсем стемнеет. Я тебе вот так свистну, – Терентьев лихо и замысловато присвистнул, так что несколько прохожих на них обернулись. – Запомнил?

– А то! – и мальчишка протянул к Анатолию Витальевичу руку. – Гонорару извольте!

– Держи, – Терентьев отдал пацанёнку обещанную плату.

– Добавить бы надо, барин, – заскулил сирот. – Грех – убого обижать и немощью евойною пользоваться! Грех! Вот придёт Лукавый, да за жадность твою возьмёт тя за горло лапою своей…

– Это такой что ли лапою-то? – спросил холёный барин, снял перчатку и потянулся к тощей шее побирушки. Рука эта оказалась такой страшной, что мальчишка взвыл от ужаса и кинулся наутёк.

Терентьев закатил глаза.

– Ох, Дмитрий Николаевич! И всё вам шутки шутить! А вот как совсем вы его напугали? Кто нам лаз покажет?

– Этого напугаешь! – усмехнулся Руднев. – Ему сам чёрт не брат! – Дмитрий Николаевич взглянул на часы. – У нас с вами, Анатолий Витальевич, осталось пять часов, чтобы разработать план во всех деталях. Попытка будет только одна.

Глава 20

Разработанный Рудневым и Терентьевым план атаки на Захаровские склады был незамысловатым и оттого дерзким. Чаще