Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

и умелого ведения домашнего хозяйства». Ну да, старая такая книга, бабушка отдала ее в работу знакомому переплётчику, а страницы были пожелтевшие от времени, кое-где порванные, и текст старинный, с «ятями». Да, но каким образом текст из поваренной книги позапрошлого века попал в рукопись, которую принёс Машке ее бывший муж?

Точного ответа на этот вопрос у Надежды Николаевны пока не было, хотя подозрения появились.

Для начала она решила заглянуть во всезнающий Интернет и узнать что-нибудь об авторе замечательной кулинарной книги, той самой Марфе Кликунец. Интернет знает всё, и через несколько минут Надежда тоже узнала, что Марфа Васильевна Кликунец была вдовой чиновника невысокого ранга, коллежского асессора Кликунца. Овдовела Марфа Васильевна рано и за неимением собственных средств устроилась работать домоправительницей к знатному вельможе, шведскому графу Левеншельду…

На этом месте Надежда буквально подпрыгнула, чем вызвала крайнее недовольство кота Бейсика, который, оказывается, под шумок устроился у нее на коленях и спокойно уснул после трудов праведных. И когда только успел сменить гнев на милость?

– Левеншельд! – воскликнула Надежда. – Тот самый розенкрейцер, хозяин особняка! – Она толкнула кота. – Не спи, негодяй!

Бейсик зашипел и соскочил на пол, высказав при этом Надежде всё, что он о ней думает. Ну хотел же по-хорошему забыть обиды, а она не может полчаса спокойно посидеть!

– Прошу прощения! – проговорила Надежда. – Извини, что побеспокоила тебя, но это действительно удивительное совпадение… Хотя на самом деле, таких совпадений просто не бывает!

Она стала читать всё, что было в Интернете про вдову Марфу Кликунец, и вскоре узнала, что замечательная женщина имела двоих детей.

Дочь Марфы Васильевны, Аделаида Степановна, стала учительницей и после революции сделала карьеру в Наркомпросе – Народном комиссариате просвещения. На этом посту она показала себя не лучшим образом – боролась со сказками, доказывая, что они причиняют вред неокрепшей детской психике. Детей у нее не было. Она умерла в Ленинграде в блокаду.

Сын Марфы Васильевны, Сократ Степанович Кликунец, пошел другим путём. Он изучил латынь и греческий, перевёл «Илиаду» Гомера, а также написал большую монографию о масонах, розенкрейцерах и прочих мистических течениях.

При упоминании розенкрейцеров Надежда снова сделала стойку, как пойнтер на утку. Далее она выяснила, что Сократ Степанович всю жизнь коллекционировал старинные книги и манускрипты, и после его смерти на основе этой коллекции был даже создан небольшой музей в Петербурге, на Большой Подьяческой улице. Музей этот существует до сих пор и в память об основателе носит его имя.

На всякий случай Надежда открыла сайт музея и среди прочего узнала, что с самого момента возникновения руководит музеем Ольга Сократовна Кликунец.

Нет никаких сомнений – это дочь Сократа Степановича, и соответственно, внучка знаменитой Марфы Кликунец! Конечно, женщина эта находится в весьма преклонных годах, и если Надежда Николаевна хочет с ней увидеться и поговорить, ей стоит поторопиться… А Надежда хотела и увидеться, и поговорить с Ольгой Сократовной! И что-то ей подсказывало, что внучка Марфы Кликунец вполне может хранить тот самый шестой бюст. Точнее, пятый. Или смогла бы подсказать, где его искать.

Надежда вскочила, готовая бежать прямо сейчас, но сообразила посмотреть на часы. И села обратно. Да уж, пора спать ложиться…

Кот опасливо выглядывал из спальни, готовый тут же рвануть от хозяйки под диван, и вынашивал мстительный план, как он расскажет о ее поведении Сан Санычу. Муж Надежды был твёрдо уверен, что его кот понимает человеческую речь. Бейсик всячески культивировал это сомнительное утверждение хозяина, но в глубине кошачьей души мечтал научиться говорить и доложить Сан Санычу о том, что устраивает Надежда, когда он в отъезде, ибо терпение кота не безгранично.

Дом номер восемнадцать по Большой Подьяческой улице оказался симпатичным двухэтажным бело-зелёным особнячком, окружённым небольшим палисадником.

Надежда вошла в ворота, поднялась на крыльцо, открыла дверь и вошла в музей. В просторном холле было тихо, прохладно и пахло застарелой, слежавшейся трухой, пылью веков.

Надежда остановилась в нерешительности.

Неожиданно послышались приближающиеся шаги, и появилась очень необычная фигура. Это было высокое создание, облачённое в свободно ниспадающие до самого пола чёрные одежды, с длинными белоснежными волосами, рассыпанными по плечам. Издали это существо было похоже то ли на привидение, то ли на какого-то епископа или кардинала со старинного портрета.

Странное создание приблизилось к Надежде и оказалось высокой и чрезвычайно представительной старухой. Нет, не старухой, а дамой преклонного возраста, с величественной осанкой и высокомерным породистым лицом. Пожалуй, самым удивительным и непривычным в облике этой старой женщины был монокль в правом глазу.

– Здравствуйте, милочка, – произнесла дама неожиданно низким голосом и поправила монокль, оглядев Надежду с ног до головы. – Вы, наверное, ошиблись адресом.

– Отчего же? Почему вы так думаете? – Надежда с трудом успела оправиться от изумления и ответить подобающим образом.

– Потому что в последнее время к нам совсем никто не заходит. Только эти… р-рэволюционные матросы.

– Кто? – растерянно заморгала Надежда.

– Р-рэволюционные матросы! – уверенно повторила старуха. – Правда, один раз зашёл Александр Фёдорович, но после этого он совершенно пропал…

– Кто? – раскрыла рот от удивления Надежда. – Какой такой Александр Фёдорович?

– Как какой? – Старуха удивлённо уставилась на Надежду. – Александр Фёдорович Керенский! Вы что же, не знаете его? Это такой мужчина! Такой мужчина…

«Матерь божья, – подумала Надежда, – приехали. Тётенька-то окончательно ку-ку…» При этом она тщательно следила за своим лицом, помня, что сумасшедшие бывают очень проницательны, и незаметно огляделась, выбирая безопасный путь отступления.

Старуха же схватила ее за пуговицу блузки и приблизила своё лицо к лицу Надежды.

– Правда еще иногда заходит Марфа. Но она приходит редко, очень редко! Не может надолго оставить свою Брахмапутру! Представляете, какая-то Брахмапутра ей дороже родной матери!

– Марфа – это ваша дочь? – догадалась Надежда, пытаясь отстраниться.

– Дочь, с позволения сказать! – Старуха отпустила пуговицу блузки. – Я же говорю вам, Брахмапутра для нее дороже матери! – Старая дама извлекла из складок своего одеяния фотографию и протянула ее Надежде: – Вот она со своей Брахмапутрой!

На снимке Надежда увидела женщину средних лет рядом со слоном.

– Так Брахмапутра – это слон? – догадалась Надежда.

– Слониха, – уточнила старая дама. – А это Марфа, моя непутёвая доченька. Я назвала ее в честь моей знаменитой бабушки, вы наверняка о ней слышали.

– Как же, Марфа Кликунец! – сообразила Надежда.

– Именно! – Старуха снова посмотрела на Надежду через свой монокль, словно только сейчас ее увидела.

В это время в холл вышла невысокая кругленькая женщина в бежевом костюме. Она торопливо направилась к величественной старухе и озабоченно и взволнованно заговорила:

– Ольга Сократовна, пожалуйста, вернитесь в свой кабинет! Вам, кажется, звонит