Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

У меня уходит пара секунд на то, чтобы осознать ее слова. Я резко разворачиваюсь, окидывая взглядом окрестности. И – естественно! – вижу знакомую фигуру на крыльце дома выше по холму. Того же дома, который Сэм арендовал, когда впервые приехал на озеро Стиллхауз несколько лет назад. Того, откуда следил за мной и моей семьей, прикидывая, как добиться у меня признания в убийстве его сестры.

Я моргаю – не может быть, чтобы все повторилось…

– Это вы? – выдыхаю я.

18

Мэдисон машет рукой с крыльца соседнего дома.

Даже не знаю, что сказать. Чувствую себя как под микроскопом. В чужой власти.

К счастью, она прерывает молчание:

– Понимаю, как это выглядит. Мне очень жаль, Гвен, правда. Могу попытаться поискать еще какое-то жилье, если вам так будет проще…

Она делает паузу, выжидая. Инстинкты подсказывают мне ответить: «Да, я хочу, чтобы ты переехала», но я останавливаю себя. Будь она здесь со злым умыслом, чтобы шпионить за нами, это можно с тем же успехом делать из леса за домом. К тому же слежка ведь распространяется в обе стороны. Пока она будет поблизости, я смогу так же легко присматривать за ней. И все равно мне это не нравится…

– Все нормально, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Сейчас возьму кое-что и подойду.

Я кладу трубку и захожу в дом за пистолетом. Ни за что на свете не отправлюсь туда безоружной.

Десять минут спустя подхожу к съемному дому Мэдисон с «ЗИГ-Зауэром» в наплечной кобуре под курткой. Двигаюсь медленно, преследуемая воспоминаниями о временах, когда здесь жил Сэм. Вспоминаю, сколько раз пробегала мимо, глядя в ту сторону, и видела его на крыльце с кружкой кофе…

Когда на стук в дверь вместо Сэма откликается Мэдисон, мне становится не по себе. Она открывает: в темных джинсах, байковой рубашке под стеганым жилетом, куртке из верблюжьей шерсти и модных сапожках до колен. Наряд крайне непрактичный и выдает, что она никогда не видела настоящей зимы. В противном случае Мэдисон знала бы, насколько бесполезной станет ее обувь, стоит лишь начаться снегу.

На мне самой утепленные легинсы и термобелье под курткой-аляской, которую я не застегиваю на случай, если придется выхватывать оружие. На ногах – трекинговые ботинки на толстой подошве. Я специально обулась так, чтобы в любой момент выскочить на улицу и убежать.

При виде меня лицо Мэдисон светлеет.

– Гвен! Привет! Пожалуйста, проходите.

Она отступает в сторону, и меня опять охватывает дежавю. Домик небольшой – это одна из старых охотничьих хижин, которую переделали под съем, когда Стиллхауз-Лейк превратился в курорт. Со времен, когда Сэм тут жил, в домике кое-что изменилось: очевидно, были добавлены городские удобства. При Сэме там стояли только старенький диван и кресло, не было даже телевизора. Теперь диван новый, голубой, рядом мягкая козетка, а на стене – большой плазменный экран.

– Кофе? – предлагает Мэдисон, провожая меня до кухни.

Здесь все почти по-старому. Кухонную технику заменили, но стол в центре тот же самый. Я провожу по нему кончиками пальцев, вспоминая, как ела здесь с Сэмом блинчики. Конечно, здесь же мы сидели, когда кто-то пальнул из дробовика нам в окно. Слишком много моих воспоминаний испорчены насилием…

Мэдисон опускает капсулу в модную кофемашину, и мы ждем, пока она булькает и шипит. Я замечаю на столе открытый кофр для видеотехники с разными приспособлениями внутри. Мэдисон это видит.

– Рада, что вы передумали насчет подкаста. Думаю, это правда поможет вам донести до людей свою историю.

– Я все еще не знаю, буду ли его выпускать, – напоминаю ей.

Кофемашина замолкает, и Мэдисон протягивает мне чашку кофе. Когда я за ней тянусь, она замечает синяки у меня на запястьях – следы наручников, которые на меня надели прошлой ночью.

– Что случилось?

Я строю гримасу:

– Ничего.

Она поднимает руку, будто желая прикоснуться к моему запястью, но останавливает себя.

– Не похоже.

– Давайте скажем так: есть люди, которым не по душе наше возвращение. Один из них ложно донес на нас. А потом проткнул нам шины. Вот почему я не смогла встретиться с вами за ланчем.

Ее глаза широко распахиваются.

– Серьезно? Но зачем им это делать?

– Сэм их разозлил.

– И они подставили вас и порезали шины? Что же такого натворил Сэм?

– Выгнал одного из них со стрелкового стенда, когда тот заявился туда пьяным. Тир – не просто место, где упражняются в стрельбе; люди там общаются. Изгнание выставило Джесса Бельдена в невыгодном свете. Сэм задел его эго, а у некоторых мужчин автоматическая реакция на такое – насилие… А я вызвала в городе волнение с учетом моего прошлого. Бельдены, так сказать, местная мафия. Чем меньше власти обращают на них внимания, тем им лучше.

– Но копы же заведут на них дело, правда?

– Вряд ли. Бельдены считают себя неуязвимыми. Честно говоря, с ними лучше просто не связываться. И надеяться, что они не станут связываться с тобой.

Мэдисон задумывается на секунду.

– И вас это не беспокоит?

– Беспокоит, конечно. – В моем голосе звенит гнев. – Я устала постоянно бороться, просто чтобы жить. Я хочу, чтобы нас все оставили в покое: разные психи, которым нечего делать, кроме как слать нам угрозы, «Погибшие ангелы», желающие выставить меня и мою семью виновными в преступлениях, которых мы не совершали… Когда Миранда Тайдуэлл умерла, я думала, что на этом все закончится. Но ей на смену пришел Лео. Когда он пропал, я понадеялась снова, но возникла Роуэн Эпплгейт. Это никогда не заканчивается, и это ужасно изматывает.

Я понимаю, что тяжело дышу, мои руки сжаты в кулаки, а щеки горят. Трясу головой, пытаясь усмирить накатившую ярость.

– Простите. Последние дни дались мне нелегко. Я почти не сплю, а когда получается заснуть, просыпаюсь в панике, потому что мне кажется, что кто-то ломает нашу дверь.

Мне становится неловко оттого, что я вывалила это на нее.

– Наверное, это все-таки плохая идея. Я лучше пойду. – Разворачиваюсь к двери.

– Вам надо перестать молчать, Гвен! – восклицает Мэдисон.

– Вот бы моя семья посмеялась, услышав вас! Возможно, вы этого не заметили, Мэдисон, но в целом я отнюдь не молчаливый человек.

– Вы можете так думать, но вы ошибаетесь.

Я скрещиваю руки на груди и задираю одну бровь, приглашая ее продолжить. Она поднимает ладонь и, загибая пальцы, пересчитывает:

– Вы не соглашаетесь на интервью…

– Потому что не доверяю прессе, которая выворачивает все мои слова, – возражаю я. – У журналистов есть собственные цели, и они