Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

Кец кивает.

Я роняю голову на грудь; напряжение в плечах такое, что мне физически больно. Мы старались держаться тише воды ниже травы, но, судя по всему, этого оказалось недостаточно.

– Быстро же они узнали о нашем возвращении…

Ланни рядом со мной неловко ерзает.

– Это… хм, моя ошибка. Я сказала Флориде, что мы снова тут живем. – Она говорит это тихо, неуверенно, будто боясь меня рассердить. Флорида – одна из дочек Бельденов, примерно тех же лет, что и Ланни. В свое время она сыграла немаловажную роль в поисках Коннора, когда его несколько лет назад похитили религиозные фанатики.

– Но она поклялась не говорить никому из своей семьи, – добавляет Ланни.

Я гляжу на свою дочь. Я очень горда тем, какой удивительной женщиной она становится, и напугана, что ей еще очень многому предстоит научиться. Несмотря на все, через что она прошла, часть ее по-прежнему хочет верить людям. Видеть в мире что-то хорошее. Ланни не разучилась доверять. Это может быть слабостью, но я не хочу, чтобы она ее лишилась.

Придется научить дочку балансировать между оптимизмом и реальностью, не слишком озлобляясь.

– Народу тут мало, – обращаюсь я к ней. – Они все равно скоро узнали бы, что мы вернулись. Я только надеялась, что это не вызовет такой реакции. Ну или что они хотя бы дадут нам чуть больше времени, прежде чем снова пытаться выкурить нас отсюда.

– Я поговорю с Джаспером, – говорит Кец.

– Не беспокойся, – останавливаю ее, взмахнув рукой. – Это ничего не изменит. Они не слушались полиции раньше, с какой стати послушают сейчас?

Кец качает головой:

– Бельдены подставили вас, Гвен! Позвонили с ложным доносом, зная, что власти сразу пришлют вооруженный спецназ взламывать вашу дверь. Вас могли убить. Застрелить твоих детей.

Она права. Я ежусь при мысли о том, как легко сегодняшняя ночь могла закончиться гораздо печальнее. Бельдены – жестокие ублюдки, но раньше они никогда переступали черту настоящей, смертельной опасности. По крайней мере, с моими детьми.

До этого дня.

– Мы придумаем, как с ними разобраться, – говорю я ей.

– Если хоть чем-то смогу помочь – в рамках закона, – сразу дай мне знать. – Кец жестом указывает на свою машину, припаркованную в конце подъездной дорожки. – А пока давай я подвезу тебя в участок. И посмотрю, можно ли ускорить оформление бумаг на Сэма.

– Ты на девятом месяце беременности! Езжай домой. Я сама позабочусь о Сэме. Это не первое наше родео с полицией.

– Тогда давай я заеду к Изи и заберу Коннора. Они с Ланни могут сегодня переночевать у нас. Это куда безопаснее – по крайней мере, пока вы не почините дверь.

Я бросаю взгляд на дом и невольно морщусь. От входной двери остались лишь щепки, расколотая доска криво свивает с покосившихся петель.

– Я хочу с тобой, мам! – протестует Ланни.

Я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе.

– Мне надо, чтобы ты побыла с Коннором, – объясняю ей. – Я волнуюсь, как сегодняшние события могли на него повлиять.

Больше ничего говорить не приходится – Ланни сразу кивает.

– И да, Ланни, – добавляю я. – Ты отлично справилась.

Она трясет головой:

– Нет. Я испугалась.

– Ну конечно, испугалась! И я тоже. Вооруженные люди ворвались в наш дом посреди ночи…

– И что? Я должна была убежать, как Коннор. Мы же это репетировали! Но я не успела вылезти в окно. Очень глупо было прятаться в шкафу…

Ланни злится на себя, и это разбивает мне сердце. Что жизнь делает с моими детьми… Крепче прижимаю ее к себе.

– Ты позаботилась о своей безопасности – вот что главное. Ты не запаниковала.

Она косится на меня так, будто хочет возразить, но в конце концов лишь бормочет «ладно», а потом разворачивается и бежит по подъездной дорожке к машине Кец. Мне хочется побежать за ней, крепко обнять и не отпускать. Хочется, чтобы мир перестал вертеться, а моя дочь – так быстро взрослеть.

Но это невозможно. Каждая пролетающая секунда приближает ее к независимости. К тому моменту, когда меня не будет рядом, чтобы защищать ее от угроз, подстерегающих на каждом шагу.

«Но сегодня я была рядом», – напоминаю себе. И ничего не смогла сделать. Лежала на полу, прижатая коленом, не в силах пошевелиться.

Я не справилась.

Все последние годы я считала себя их защитницей. Верила, что, пока я рядом, они в безопасности. Но это ложь. И это настоящая причина, по которой я должна начать доверять моим детям и давать им свободу: не ради дня, когда меня не будет поблизости, но ради моментов вроде сегодняшнего, когда я была, но это не имело значения. Когда они оказались сами по себе вне зависимости от моего присутствия.

Словно почувствовав мою внутреннюю борьбу, Кец кладет руку мне на плечо:

– Всё в порядке, Гвен.

Я все еще дрожу – последствия шока.

– Я могла сегодня их потерять, – говорю подруге, и у меня сжимается сердце.

– Но не потеряла, – напоминает она.

Я закрываю глаза и опускаю подбородок на грудь, пытаясь справиться с наплывом эмоций.

– Спасибо, что приехала.

Кец сжимает мою руку:

– Для этого и нужна семья.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, постепенно овладевая собой.

– Думаю, самое время будить нашего адвоката и вытаскивать моего партнера из тюрьмы. Снова.

17

Из полицейского участка мы выходим уже на рассвете. После того как наш адвокат, Клаудиа, примчалась из Ноксвилла и, упомянув камеры наблюдения, принялась в деталях расписывать судебный иск, который вчинит офицерам, избившим Сэма, департамент предпочел снять все обвинения.

– Слушайте, я, конечно, очень люблю клиентов, вовремя оплачивающих счета, но, если вы сможете хоть какое-то время не влипать в неприятности, это всем нам сильно облегчит жизнь, – сказала Клаудиа, усаживаясь в машину, чтобы отправиться обратно в Ноксвилл. Похоже, она не шутила.

Если б только это было так легко!

Пока Сэм сидел под замком, медик о нем позаботился, но выглядит он по-прежнему кошмарно. На переносице у него ссадина, а один глаз заплыл и не открывается. Ушибы ребер мешают дышать, и, хотя Сэм старается скрыть это, ему очень больно. Он морщится, усаживаясь на переднее сиденье моего универсала.

Когда мы добираемся домой и въезжаем на дорожку, я подавляю стон. Половину моего зимнего сада смяли колеса полицейских машин, припарковавшихся там прошлой ночью; терраса усыпана щепками от входной двери. В ее отсутствие я не смогла включить сигнализацию перед отъездом, а это означает, что