Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Большинству убийц внимание не нравится, – замечаю я.

– Очевидно, с этим наоборот.

– И что же такого он хочет сказать, чего мы не слышим?

Она перекатывает голову по спинке кресла, поворачиваясь ко мне. Разглядывает в сумерках мой профиль. Я продолжаю смотреть на безлюдное озеро.

– Ты знаешь, что это означает, Гвен.

Ее слова – утверждение, а не вопрос.

Да, это правда. Просто я не хочу ее признавать. Но и прятать голову в песок не имеет смысла.

– Ты – общее звено, – продолжает Кец. – Все жертвы – мужчины, которые угрожали тебе.

Я знаю, куда она клонит, – это стало очевидно с момента, когда Кец сказала, что смерти связаны между собой.

– Я та, кому их смерть на руку.

– Ты будешь первой подозреваемой, – подтверждает она.

«Или Сэм», – думаю я. До нас доносится его смех – они с детьми уже разожгли гриль. Сэм хлопает Коннора по плечу. Мой сын ему улыбается. Улыбка Сэма осторожная – ему все еще больно из-за разбитой губы.

Я думаю о том, насколько далеко Сэм готов зайти, чтобы защитить нас. О ярости, кипящей у него внутри. Способен он ради нас на убийство? Вне всяких сомнений. Если потребуется спустить курок, чтобы мы не пострадали, он не станет колебаться. Вопрос в том, где он переступит черту. Станет ли охотиться за теми, кто нам угрожает? Я не могу этого представить. Но это не означает, что такое невозможно.

Мне хочется рассмеяться от абсурдности самой мысли о Сэме-карателе. Но реальность слишком пугающая.

– А ты не сможешь связаться с детективом Гутьерресом из департамента полиции Ноксвилла и спросить, не было ли обломка кости на месте убийства Варруса?

Кец задирает бровь:

– Думаешь, тут есть связь?

– Думаю, в наших интересах это выяснить.

Она кивает.

– Интернет-тролли с ума посходят, когда все это всплывет, – говорю я. – И придут за мной. Вот только теперь уже из личных соображений. Они подумают, что я охочусь за ними. И будут оправдываться этим, когда нападут на меня.

– Ты должна подготовиться, – отвечает Кец. – Прежде чем обращаться в ФБР, проверь свое алиби. Не дай им шанса сделать из тебя подозреваемую. То же самое касается и Сэма, – добавляет она.

– Для троллей это не будет иметь значения, – вздыхаю я. – С логикой они не дружат. И не дружили никогда.

* * *

На следующее утро к моменту моего пробуждения Сэма уже нет дома. Он упоминал о том, что нашел подработку чуть дальше обычного и собирается ездить туда-обратно. Обычно я просыпаюсь первая по утрам, поэтому немного теряюсь, обнаружив колбу с уже заваренным кофе и булочку с корицей, дожидающуюся меня на блюдце рядом с пустой кружкой.

Улыбаюсь, представляя себе, как Сэм вчера по дороге домой заехал за булочками, чтобы утром сделать мне сюрприз. Это особенно нравится мне в нем: насколько Сэм внимателен к близким и рад предвосхищать их нужды – еще до того, как они сами их осознают.

Несу свою булочку к окну, выходящему на озеро, и съедаю, наслаждаясь видом. Тот же старый рыбак, что и накануне, подходит к причалу и складывает снасти в свою хлипкую лодку. Я ежусь при мысли о том, насколько холодно должно быть сейчас на открытой воде. Как же надо любить рыбалку, чтобы заниматься ею в такую погоду!

И тут я понимаю, что в моей жизни ничего подобного нет. Мне нравится читать, но я не уверена, что это сойдет за хобби, особенно с учетом того, что обычно я одолеваю не больше двух-трех страниц в постели, прежде чем проваливаюсь в сон. Когда я еще была замужем за Мэлвином, мне нравилось готовить. Я часами перелопачивала рецепты в интернете, пытаясь найти подходящее блюдо, чтобы его впечатлить… Не то чтобы я бросила готовку, просто больше не вкладываю в нее столько времени и усилий, как раньше. Став матерью-одиночкой с двумя детьми, скрывающейся от бывшего мужа, я начала воспринимать ее как обязанность, а не удовольствие.

Внезапно меня осеняет. Я знаю, что у меня за хобби: самооборона! Я долгие часы провожу в тире, смотрю видео онлайн, тренируюсь и разрабатываю стратегии. Это настолько неотъемлемая часть моей жизни, что я не мыслю себя без нее.

Прижимаюсь лбом к стеклу, ощущая, как холод снаружи проникает мне под кожу. Что говорит обо мне тот факт, что в свободное время я упражняюсь в стрельбе из разных видов оружия и практикую крав-магу? Поначалу это было необходимостью. Я должна была научиться защищать своих детей. Они подрастали, но я продолжала учиться и тренироваться, чтобы передать им свои знания.

Я всегда гордилась своими навыками самообороны. Ощущала оправданную гордость, когда входила в тир и ловила на себе презрительные взгляды других стрелков – у которых отваливалась челюсть при виде моей мишени. Я по-прежнему обожаю спарринг-классы, на которых участники покрупнее усмехаются мне в лицо, пока не валятся на мат, даже не успев сообразить, что случилось. Правда, изначально я стала тренироваться из-за Мэлвина. Благодаря событиям, связанным с ним, я теперь чувствую себя сильной и независимой – из-за бывшего мужа. Иными словами, он продолжает на меня влиять. Не напрямую, но это еще одна сфера моей жизни, которую он так или иначе определяет. Тяжело признаваться себе, как глубоко распространяется его влияние на меня. Я стараюсь обрезать все нити, связывающие меня с ним и с прежней жизнью, но, сколько бы я ни старалась, они возникают снова.

Возможно, это бессмысленно. Возможно, я никогда по-настоящему не освобожусь от Мэлвина Ройяла…

Я закрываю глаза, позволяя отчаянию волной прокатиться по телу. Посмеялся бы он, увидев меня сейчас? Узнав, насколько часто я думаю о нем? Какую огромную роль он до сих пор играет?

– Нет! – восклицаю я вслух. Отступаю от окна и выпрямляюсь.

«Мэлвин больше надо мной не посмеется, – с улыбкой напоминаю себе. – Потому что он мертв, и это я его убила».

* * *

Устроившись у себя в кабинете за столом с кружкой кофе и захлопнув дверь, я загружаю компьютер. Большинство личных вещей из моего офиса в Ноксвилле осталось в коробках, составленных пирамидой в углу. Я вроде как планирую их распаковать, но часть меня до сих пор не знает, насколько постоянным будет наш переезд.

Я испытываю противоречивые чувства. Стиллхауз-Лейк всегда представлял для меня надежду и новые возможности. С ним связано множество прекрасных воспоминаний – но они перемешаны с плохими. Я отлично помню оптимизм, с которым