Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

сразу сняли наручники. Он огляделся. Это действительно был глухой подвал, судя по аромату, предназначенный для хранения домашнего вина. У стен лежали рядком несколько дубовых бочек. Они с похитителем сидели друг напротив друга за низким столиком. Второй нападавший, судя по всему, сторожил дверь снаружи. В подвале под слабой электрической лампочкой они остались вдвоем.

— Мистер Хьюз, надеюсь вы уже поняли, что мы не какие-то грабители, — спокойно, даже вкрадчиво начал Андрей.

— Можете не напрягаться, — американец уже взял себя в руки. Еще в машине он все понял. Теперь говорил жестко и со злостью. — Я знаю, кто вы. Я видел твое фото. Ты подлый кагэбэшник. Правда, я не запомнил твоей фамилии. У вас, русских, они часто бывают слишком сложные, непроизносимые. Я не буду предателем, делайте со мной что хотите.

Слова были сказаны с такой силой, что не оставалось сомнений в их искренности. Вдобавок он демонстративно откинулся спиной на жесткую спинку стула и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая непримиримость своей позиции. Андрей проговаривал с Семенычевым и Ивковым несколько вариантов развития ситуации. Был там и такой. Хьюз закрылся в глухой обороне. Теперь любые убеждения, предложения, доводы он будет просто отвергать не задумываясь. Ломтеву же надо было обратное — общение, диалог. Если словами такую оборону не пробьешь, значит, нужен был сильный эмоциональный фактор.

— Я не враг тебе, Лесли. Наоборот, я готов тебе помочь. Кстати, меня зовут Андрей. Можешь называть просто Андрэ.

Американец молчал, а контрразведчик достал портфель и стал выкладывать перед американцем пачки долларов. Он специально попросил номинал не сто, а пятьдесят долларов. Так кучка смотрелась более солидно, целых двадцать пачек. По сообщению подставленной заокеанскому разведчику девушки, работающей на Штази, именно столько надо было заплатить за операцию и последующее восстановление племяннику. Вид наличных денег в большом количестве оказал на Хьюза буквально гипнотическое воздействие. Он завороженно смотрел, как Ломтев раскладывал их по стопкам, перекладывал с места на место. Деньги имеют психологическую особенность переключать внимание человека на личные потребности, цели. Он невольно примеряет их траты на свои нужды, отодвигая другие проблемы на второй план.

— Ты хочешь меня подкупить? — севшим голосом спросил Хьюз.

— Нет, просто я хочу спасти жизнь одного мальчика. Тебе решать, жить ему или умереть. Теперь это твой выбор. Пока у тебя не имелось возможности достать такую сумму, ты мог успокаивать себя, что сделал все, что мог. Теперь ты можешь осуществить эту помощь и спасти ребенка. Кроме тебя, Лесли, этого больше не сделает никто.

— Я не хочу быть предателем, — произнес Хьюз, но уже без прежней уверенности.

«Сработало, он пошел на диалог. Барьер категоричного отрицания преодолен. Вот теперь наступило время, когда он услышит наши аргументы, — размышлял советский вербовщик, — Это как штурм крепости — сначала преодолеваем глубокий ров неприятеля, а затем уже начинаем аргументацией ломать крепостные ворота».

— Обстоятельства, сеньор Хьюз. Увы, обстоятельства иногда заставляют нас менять свои принципы и убеждения. Ты же никогда не хотел быть убийцей, но пошел в армию, и на войне тебе пришлось убивать. Разве не так?

Ломтев старался говорить убедительно, настойчиво, но без видимого нажима. Стараясь каждый аргумент завершать вопросом. Так его учили. Задавая вопрос, ты вынуждаешь собеседника отвечать, тем самым вовлекая его в диалог. По тому, как он отвечает, уже можно корректировать дальнейшую беседу.

— Я выполнял свой долг, — слабо защищался американец, подставляясь.

— Понятно, воинский долг. Это важно. Так выполни сейчас свой родственный долг. Неужели ты так любишь свою контору? Больше, чем семью, родных? В ЦРУ тебя подставил твой напарник, и это считается там нормальным. Его за это повысили. Контора отказала тебе в помощи, когда ты остро в этом нуждался. А через полтора года с тобой просто не продлят контракт. Это значит, что ты останешься не только без работы, но, главное, без пенсии. Ведь тебе не хватит выслуги для получения пенсии от ЦРУ. Конечно, ты не пропадешь. Таксисты в Нью-Йорке всегда нужны.

— Почему это со мной не продлят контракт?

— Поверь, мы точно знаем, что резидент ждет на твое место другого оперативника, помоложе. Твой сменщик уже занимается португальским языком, который ты так и не удосужился освоить. Уипплу не нужны неудачники.

Ломтев аккуратно пододвинул кучу денег ближе к Хьюзу. Тот не сопротивлялся. Он давно уже сменил позу непреклонного человека. Теперь американец как бы стал меньше, сгорбился. Руки лежали на коленях, все ближе к пачкам долларов.

— Сто тысяч не решат проблем моего племянника. Это только оплата операции. На послеоперационную реабилитацию потребуется еще столько же, — наконец произнес он, опустив глаза.

«Теперь наступил следующий этап — этап торга. Все идет как надо. Шаг за шагом мы движемся к финалу», — вербовщик всячески сдерживал свою радость.

— Если надо, то я познакомлю тебя с моим коллегой из ГДР, он с радостью вручит тебе еще столько же. Или тебе жаль немцев, которые предали свою страну и пошли на услужение к вам, оккупантам?

— Да плевать мне на этих бошей, все они фашисты. Не добили их во время войны, а теперь они наши союзники, — в сердцах бросил американец. — А что ты хочешь от меня? — встрепенулся Хьюз.

— Как ты думаешь? Что советской разведке надо от сотрудника ЦРУ в далекой Португалии?

Ломтев специально «отзеркалил» вопрос, чтобы понять, что сам американец считает главным, приоритетным.

— Понятно, — заговорщицки ухмыльнулся собеседник. — Ты хочешь, чтобы я сдал вам вашего «крота» в посольстве.

От этих слов у Ломтева перехватило дыхание, но он смог сдержать себя, сохраняя маску равнодушия.

— Разве ты имеешь отношение к этому? Ты же занимаешься португальскими колониями.

— Меня иногда привлекают к обеспечению безопасности важных встреч, — чуть помедлив, пояснил собеседник. Ему было неловко признавать, что его, опытного оперативника, теперь задействуют в обеспечении контактов, которые проводят более молодые, обогнавшие его агенты ЦРУ.

— Кто проводил встречу?

— Нортон.

— Насколько я знаю, вы с Джоном не очень ладите, — контрразведчик специально показал осведомленность во внутренних отношениях в американском шпионском офисе. Этот прием очень важен при работе с агентом, и его надо регулярно повторять. Если показать, что вы мало что знаете, то у агента может появиться желание поднять цену и, что еще более нежелательно, приврать, ввести в заблуждение.

— Так, небольшие трения, — не стал углубляться в детали Хьюз.

— Когда состоялась встреча Нортона с завербованным?

— Недели три-четыре назад.

— Где?

— На вилле Джона.

— Агент приехал один?

— Да.

— На чем?

— Белый «форд», регистрационный номер CJ–74–32.

Андрей сразу вспомнил, что несколько раз видел такой автомобиль припаркованным рядом с посольством.

— С чего ты взял,