Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

— У меня тоже так было, — продолжал Соколов. — Зашел в кабинет генерала простым оперативником в азиатской республике, а вышел начальником резидентуры в европейской стране. Показатели у вас хорошие.

— Если сложится, как вы говорите, буду только рад.

— Так что собирайтесь, Геннадий Александрович, билеты для вас заказаны, вылет через четыре дня.

Как только подполковник закрыл за собой дверь, доброжелательная улыбка сползла с лица Соколова. Он нервно достал пачку сигарет, от раздражения никак не мог справиться с зажигалкой. Ему было от чего. Накануне пришла срочная телеграмма от первого заместителя начальника ГРУ, закодированная личным шифром, известным только самому Соколову. Такое случалось крайне редко, в исключительных, особо секретных случаях. В ней предписывалось срочно отправить в Союз подполковника Сметанина с семьей под предлогом получения повышения. Сделать все возможное, чтобы у него не возникло подозрений в истинности этой причины. Оказать полное содействие сотрудникам внешней контрразведки КГБ в отношении Сметанина. Все это говорило о том, что подполковника подозревают в измене. Если это подтвердится, то самого Александра Павловича за утрату бдительности ждут большие неприятности.

Нортон, узнав о вызове Сметанина в Москву для повышения, необычайно вдохновился. Робкие попытки агента высказать опасение, что это может быть игра контрразведки, он категорически отверг.

— С нашей стороны утечки быть не может. Здесь, в Лиссабоне, о тебе знают только три человека — я, резидент и его первый заместитель. В Лэнгли ты известен только двоим. Делами Португалии в Штатах мало кто интересуется.

— Особого внимания ко мне со стороны нашей контрразведки я тоже не заметил, — сознался Сметанин.

— Вот видишь, Геннадиос, причин для волнения нет. Так вот, если останешься в Москве или получишь перевод в другую страну, тебя надо подготовить. Ты должен четко знать, что и как делать. Я снабжу тебя инструкцией для связи с нами.

Перед самым отъездом они встретились снова. Понимая, что у Сметанина каждая минута на счету, Нортон четко провел инструктаж.

— Если тебя оставят в Москве, ближайшие полгода ты на связь с нами не выходишь, осматриваешься, знакомишься с коллегами, вникаешь в круг новых обязанностей. Разумеется, за исключением экстренных случаев.

Джон протянул агенту футляр с очками.

— Держи, это тебе.

— Зачем? У меня нормальное зрение.

— Тут всего одна диоптрия, тебе не повредит. Кстати, в очках у тебя будет более солидный вид. Но главное — в чехол вшит план вызова нашего человека в Москве на экстренную встречу. Там подробности, схема простая, проверенная. Ты звонишь на указанный номер телефона и называешь определенную фразу. Для тебя в условленном месте оставят метку о готовности принять материал. Ты закладываешь материал в тайник и ставишь свою метку о закладке. Наши сообщения ты можешь принимать, прослушивая приемник. Частоты, график приема и шифры — все заделано в чехол. Так что береги его.

— Понятно, — Геннадий бросил футляр в портфель.

— Аккуратно, я сказал, — резко одернул его куратор и уже более спокойно произнес: — В левую дужку очков вмонтирована ампула с сильнодействующим ядом. Это на крайний случай.

Сметанин вопросительно посмотрел на Нортона.

— Геннадиос, тебе решать, как или для кого использовать ампулу. Ее можно растворить в жидкости, экспертиза покажет, что человек скончался от кровоизлияния. Далее, у тебя есть фотоаппарат?

— Есть, но я редко им пользуюсь.

— Нащелкай побольше фото. Будешь показывать друзьям. Пусть они думают, что ты заядлый фотолюбитель. Чаще встречайся с сослуживцами по прежней службе, по академии, фотографируйся с ними на память, дари им фотографии. Нас интересуют фото действующих сотрудников ГРУ с подробным описанием их службы. Думаю, это понятно, и времени терять не будем.

— Да, конечно, Джон, — кивнул Сметанин. — У меня к тебе просьба.

Он достал из неприметного пакета коричневую сумку.

— Я могу оставить у тебя на хранение наши доллары? Ты же понимаешь, что тащить их через границу и хранить в Союзе такие суммы опасно. Да и тратить их там некуда.

— Это правильное решение, мой друг, — одобрил оперативник ЦРУ. — Не сомневайся, как только они тебе понадобятся, ты их получишь.

— Напиши мне расписку на них, пожалуйста, — попросил агент.

— Конечно. Сколько здесь?

— Почти столько, сколько вы мне дали. Пришлось немного потратить, кое-что прикупить не столько себе, сколько на подарки начальству.

— Это правильно, — снова одобрил Нортон. — Не скупись. Я добьюсь, чтобы тебе компенсировали затраты и добавили премию.

На прощанье они выпили по глотку кальвадоса.

Советские контрразведчики были предупреждены об этой встрече, но фиксировать ее не стали, чтобы не расшифровать наблюдения за Сметаниным, так как Свифт сообщил, что встречу будут контролировать сотрудники ЦРУ. Они свою работу выполнили, теперь эстафету примет Москва.

Глава 12

— Докладывайте, полковник, — обратился главный военный контрразведчик к Молякову.

— Товарищ генерал, главный подозреваемый, подполковник Сметанин, с семьей прилетел в Москву, — четко излагал подчиненный. — Мы задержали в Шереметьево выдачу багажа с этого рейса и досмотрели его вещи. Ничего вызывающего подозрение не обнаружено. Сам Сметанин взят под плотное наружное наблюдение. Пока подозрительных контактов не зафиксировано. Все звонки из его квартиры стоят на прослушке.

— Понятно. Затаился, — заметил Душин.

— Так точно, Николай Алексеевич. Это обычная практика для агентов. Первые несколько месяцев активности не проявляют, наблюдают за обстановкой, — согласился полковник.

— Нет у нас этого времени, товарищи офицеры, ждать и наблюдать, как предатель собирает особо важную информацию. Был бы он конюхом в колхозе, еще куда ни шло, а он служит в Главном разведуправлении Генерального штаба нашей армии, самом центре секретов об обороне страны. Предатель есть, а фактов, необходимых для предания его суду, нет. Как быть? Подполковник Купцов, помнится, это вы говорили, что на нашей территории мы сможем создать для него ситуацию, когда он проявит свою шпионскую сущность. Сметанин в Москве. Я слушаю ваши предложения.

Виктор Иванович хотел, как положено, встать для доклада, но Душин только махнул рукой: «Не надо».

— Товарищ генерал, полностью согласен, что затягивать с разоблачением американского агента никак нельзя. Все-таки он человек опытный и рано или поздно заметит наши усилия. Значит, у него останется два пути — либо уничтожить все улики и надолго залечь без движений на дно, либо попытаться выскользнуть из страны с помощью американцев. Признаемся честно, такие возможности у них есть. Крупная сумма долларов, судя по всему, осталась у него за границей. Во всяком случае, мы их не обнаружили. Как человек корыстный, он не сможет пережить их потерю и, я убежден, постарается выбраться из страны любыми способами.

— Убедительно, подполковник. Так что конкретно вы предлагаете?

— Создать ситуацию, при которой