Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

В Казань отправляется подполковник Купцов, команда наружного наблюдения и группа захвата. Опыт неудачного задержания шпиона Огородника нас научил, что любым делом должны заниматься специалисты. А то на задержание поехали пузатые полковники в надежде получить ордена за личное участие в аресте и проморгали яд в авторучке. Хватит. Брать шпиона со специальной подготовкой будет группа «Альфа». Еще вопросы?

— Товарищ генерал, прошу сделать запрос в Португалию по поводу зрения объекта, — специалиста по наружному наблюдению, очевидно, как профессионала, очень интересовал этот вопрос. — Перед командировкой в Лиссабон он проходил обязательную медицинскую комиссию. Проблем со зрением и жалоб у него не наблюдалось. Но после посещения начальства ГРУ он стал постоянно носить очки. В Москве заказать их он не мог, мы бы знали. Вероятно, он их привез из Португалии. Если он обращался к местным врачам в Португалии, то это один расклад, если не обращался, то получается, их ему могли передать только американцы. Но с какой целью?

— Цели может быть две. Либо очки — это сигнал опасности, либо в очках что-то спрятано. Учитывая их размеры, это может быть только яд для крайнего случая, — размышлял Душин и отдал распоряжение: — Алексей Алексеевич, сделайте срочный запрос сотрудникам внешней контрразведки в Лиссабоне, пусть оперативно выяснят. Это важно.

— Товарищ генерал, — Моляков выглядел встревоженным. — Сметанин, в силу своего высокого положения, имел доступ к агентским сетям военной разведки в Португалии и Франции, знал наших нелегалов там. Думаю, надо срочно провести мероприятия по выводу их из-под удара ЦРУ и местной контрразведки, пока не поздно.

— Все необходимые действия, Алексей Алексеевич, уже проводятся. Об этом мы подумали в первую очередь. Это все, что я могу вам сказать, — весомо произнес начальник военной контрразведки.

В Казани Сметанины вели себя предсказуемо. Остановились они в квартире матери. Ходили в гости к многочисленным родственникам. Везде их встречали приветливо — как-никак Гена стал большим человеком, почти генерал, живет в самой Москве, ездит по заграницам. Особой настороженности или попыток скрыться сотрудники наружного наблюдения не замечали. Да и Казань не Москва. Оперативники расслабились, это их и подвело. На третий день трое Сметаниных пропали без следа. Их не было ни по одному известному адресу. Матери они сказали, что поедут отдохнуть к приятелям на дачу.

— Вы понимаете, что это значит?! — бушевал генерал. — Они уже завтра могут на проходящем поезде или попутке оказаться в Москве на конспиративной квартире ЦРУ. Их оттуда возьмут по-тихой и переправят в самолет. Перевозку будет сопровождать консул и никому не позволит приближаться к дипломатическому грузу. Сметанин должен быть задержан до прибытия в Москву. Это приказ!

В целях конспирации в Казани столичные сотрудники контрразведки действовали автономно. Но после исчезновения «объекта» из поля зрения стало понятно, что без привлечения республиканского КГБ им не обойтись. Подполковник Купцов, руководивший операцией, на свой страх и риск пошел к местным коллегам за помощью. В усиление московским «топтунам» выделили несколько бригад местных оперативников. За это время они перевернули весь город сверху донизу. Группы сотрудников с фотографиями разыскиваемых круглосуточно дежурили на железнодорожной станции, автовокзале, на выездах из города. Сметанины пропали без следа.

Купцов встретился с сотрудником республиканского управления КГБ, курировавшего железнодорожный транспорт.

— Юра, могли три человека уехать на проходящем поезде до Москвы?

— Теоретически могли, — откровенно отвечал капитан, — практически вряд ли. Конец августа, люди возвращаются из отпусков, везут детей к началу занятий в школе. Пик сезона, поезда переполнены, билетов не достать. Один, ну двое могли бы, а троих, да еще с ребенком, проводники точно не возьмутся провозить сверх нормы.

— Уже легче. Значит, придется тебе, капитан, здорово попотеть, но найти нам ниточку.

Юрий был мужчина рассудительный.

— Сейчас билеты на Москву в кассе не купишь. Скорее всего, это будет заказ по брони. На каждый поезд резервируется несколько мест, которые могут срочно потребоваться представителям партийной, государственной номенклатуры. Если их не выкупают, то билеты отправляют в свободную продажу. Надо проверить, были ли заказы по брони на двух взрослых и ребенка.

— Товарищ капитан, к вечеру результаты должны быть у меня.

— Есть, товарищ подполковник.

Разобраться в этом деле оказалось непросто. Кассирши, оборотистые женщины, имели свой интерес в перепродаже билетов в горячий период. Они не очень охотно шли на контакт с представителями правоохранительных органов. Отчетность была довольно запутана. Только серьезные угрозы помогли выудить нужную информацию. Необходимым параметрам соответствовали три заказа. Два из Казани, один из поселка Юдино. На станции Юдино поезд Казань — Москва останавливался всего на несколько минут. Казанские адреса сразу проверили, и они отпали. Оставался последний шанс вычислить Сметаниных. Купцов сделал срочный запрос, и выяснилось, что в деревне Козловка, неподалеку от станции Юдино, проживал двоюродный брат Сметанина Михаил.

Праздник в деревне в глубинке России протекал довольно однообразно, а приезд брата с подарками из столицы — это, конечно, праздник. «Застолье — баня — застолье» и так по кругу. По весне грянуло постановление правительства «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения», в народе прозванное «сухой закон». Водка пропала, и самогон потек рекой.

В двухэтажном доме брата Михаила гуляли уже вторые сутки без перерыва. На дощатом столе, врытом в саду под раскидистыми вишнями и яблонями, не кончалось питье и еда. Михаил был крепкий хозяин, самолюбивый, и ему не хотелось перед братаном показаться жмотом. У Геннадия, как только удалось сбросить слежку, внутреннее сильное напряжение как бы отпустило, зато навалились страх и тоска. Он прекрасно понимал смысл статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР. Измена Родине — это расстрел. Он пытался отогнать мрачные мысли гранеными стаканами самогонки.

Последние гости разошлись уже за полночь. Геннадий, пьяный до беспамятства, храпел в мансарде. Хозяйка с дочерью, намаявшись готовить еду и обслуживать гостей, усталые, тоже отправились спать. За столом осталась Светлана, догрызая крепкое свежесорванное яблоко, и хозяин. Михаил подсел поближе к родственнице. Женщина не возражала. Она давно заметила, что мужчина проявляет к ней повышенный интерес, но ей сейчас было не до этого. Она, ради успокоения, внушила себе, что всесильные американцы спасут их. Теперь ее мучил следующий вопрос — как им там придется жить дальше?

— Я смотрю, Светка, ты золото уважаешь, — Михаил ласково погладил женщину по руке. — Колечко у тебя не простое, а с бриллиантом, и не фабричная штамповка, а сделанное на заказ.

Сметанина насторожилась. Она никак не ожидала, что простой деревенский мужик разбирается в драгоценностях.

— Так значит, есть у тебя знакомые ювелиры, кто умеет работать с камушками?

— Допустим, а тебе-то что с того? — не очень вежливо ответила Светлана, подозревая,