Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

Со спины их прикрывал командир группы. Все это заняло не более трех секунд. Сметанина сразу же переодели в легкий тренировочный костюм — никаких личных вещей, мало ли какие шпионские сюрпризы могли оказаться в одежде. Все это время крепкие ребята группы захвата жестко фиксировали предателя, не давая ему даже пошевелиться.

В купе Сметаниных сразу зашли оперативники. Дочку увели в соседний вагон, объясняя по пути, что папе с мамой надо срочно вернуться по семейным обстоятельствам, а ее отвезут в Москву к бабушке.

На Светлану сразу надели наручники. Сотрудница наружного наблюдения провела предварительный досмотр. Женщине запретили пользоваться личными вещами. Весь путь до Москвы задержанная и сопровождающие ее бойцы группы «Альфа» провели без сна в полной тишине. Ей было о чем подумать.

Ход расследования Душин держал под постоянным контролем. Регулярно Моляков и Купцов докладывали о проводимых мероприятиях.

— Товарищи офицеры, прошла неделя с момента задержания Сметанина, а следствие практически стоит на месте, — генерал требовательно посмотрел на обоих.

Он встал со своего кресла и прошелся по кабинету. За окном уже сгущались сумерки, но понятие «нормированный рабочий день» не относилось к сотрудникам военной контрразведки КГБ СССР. Сидячий образ работы давал о себе знать, и Николай Алексеевич решил хотя бы так размять мышцы спины и ног.

— Где результат, Алексей Алексеевич? Если следствие не сдвинется с места, нам придется отпускать Сметанина. Это мы с вами знаем, что он предатель, а прокурор потребует доказательств. Устное заявление нашего агента Свифта для него не является уликовым материалом. Докладывайте, полковник.

— Товарищ генерал, задержанный так и не идет на контакт со следователем. Отрицает свою связь с зарубежной разведкой. По поводу очков заявляет, что по случаю за пять долларов купил у неизвестного лица на улице в Лиссабоне, якобы впрок. О том, что в футляре находятся какие-то материалы, а в дужках очков спрятан яд, он ничего не знал. Считает, что это провокация либо ЦРУ, либо португальских спецслужб с целью устранить эффективного офицера разведки. На листах шифроблокнота действительно его отпечатков пальцев нет, так как они обработаны специальным составом. Пробуем применять к нему разные подходы, но он человек опытный, очень изворотливый. Обыск в его квартире тоже ничего не дал. Мы рассчитывали найти доллары, полученные от американцев, но Сметанин, очевидно, оставил их на хранение у куратора ЦРУ.

— Предусмотрительно, — заметил Душин. — Можем мы рассчитывать на признательные показания его жены, Виктор Иванович?

— Светлана первоначально признала факт вербовки ее и супруга ЦРУ, но, боюсь, на суде может отказаться от своих слов. Сейчас она уже отошла от стресса, а она женщина не менее изворотливая, чем ее супруг. Мы обнаружили в поясе спрятанные сорок четыре алмаза, есть отпечатки пальцев, так что этим мы ее можем припереть. Но это другая статья, уголовная, а не шпионаж.

— Коллеги из контрразведки в Лиссабоне нам тоже ничем помочь не могут, — сообщил генерал. — Так какие будут ваши предложения, товарищи офицеры? За провал в этом деле мы с вами огребем очень существенные последствия. Одним неполным служебным соответствием дело не ограничится.

— У меня есть предложение, товарищ генерал, — собравшись с духом, взял слово Купцов, — но потребуются некоторые уступки от нас.

Предварительное следствие по делам о шпионаже осуществлял сотрудник второго отдела Следственного управления КГБ. Именно он должен был после завершения предварительного следствия передать дело в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения и направления в суд. Но пока следствие застопорилось. Светлана Сметанина вначале призналась в том, что она и супруг были завербованы ЦРУ, но потом стала отказываться от своих показаний, ссылаясь на забывчивость и что ее неверно поняли. Она корректировала свои первичные показания. Не отрицала, что Геннадий встречался с американцами, в силу своих служебных обязанностей либо на теннисных кортах. Конечно, среди них могли быть сотрудники ЦРУ, но никаких материалов супруги им не передавали, были лишь общие разговоры. Свидетелей, которые могли подтвердить обратное, не было. Следователь все фиксировал, пробовал давить на задержанную, ловить на противоречиях, но натыкался на активное сопротивление. Купцов как представитель военной контрразведки присутствовал практически на всех встречах, но не вмешивался в ход следствия. Он задерживался после ухода юриста, чтобы поинтересоваться условиями содержания, состоянием здоровья Светланы. Оказывал небольшие знаки внимания — передавал хорошие сигареты, сообщал новости о дочери, помог с переводом в другую камеру, не такую сырую и большую по размерам. То есть создавал доброжелательный образ на фоне строгих тюремных порядков и ограничений.

В этот раз Виктор Иванович пришел один, без следователя. Он достал термос и отвинтил крышку. По комнате распространился запах кофе.

— Будете? — предложил он.

— Конечно, — нетерпеливо ответила женщина. — Я так люблю кофе. Сто лет не пила.

Контрразведчику нужен был положительный контакт, показывающий неформальность их встречи. Он достал пачку сигарет. Ошибиться сложно, это было «Золотое руно». Из пачки доносился яркий пряный аромат, напоминающий сладкую ваниль и что-то похожее на желтую сливу с толикой абрикоса. Женщина с благодарностью взяла сигарету.

— Светлана, скажу вам честно, обвинение вас в измене Родине держится только на ваших признательных показаниях.

Людям свойственно верить, когда им говорят слова «скажу вам честно» или «буду с вами искренним». Во-первых, честность ассоциируется с положительными качествами, такими как надежность и порядочность. Когда человек заявляет о своей искренности, он пытается создать образ честного и открытого собеседника, что автоматически вызывает у нас больше доверия. Во-вторых, использование таких фраз помогает снизить напряжение и создать атмосферу доверия, что облегчает коммуникацию.

В ответ женщина торжествующе улыбнулась, контрразведчик подтвердил то, о чем она уже сама догадалась.

— Значит, расстрел мне не грозит? — заговорщицки, даже немного заигрывая, спросила Светлана.

— Он и раньше не грозил. Суд у нас в стране гуманный. Женщин не расстреливают. Дают пятнадцать лет, и все.

Улыбка сбежала с лица задержанной.

— Другое дело статья 154 «Спекуляция». То есть скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы, в виде промысла или в крупных размерах. Вот по ней предусмотрено наказание лишением свободы на срок от двух до семи лет с конфискацией имущества. Сорок четыре драгоценных камня — это особо крупные размеры. В вашем случае мы легко докажем, что вы их получили от Михаила из Козловки. Это значит, группа, и срок однозначно семь лет.

— Все равно не пятнадцать, — со злостью бросила женщина.

Это было то, что он и планировал — вывести ее из себя. Ее надо разозлить, очень сильно разозлить. Это должна быть всепоглощающая злость на всех, подкрепленная яростью. На кого направить эту гремучую смесь, он хорошо знал.

— Разумеется, — согласился Купцов. — Только обвинение