Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

он захочет как можно быстрее сообщить своим новым хозяевам о полученной очень важной информации. Причем это должен быть материал, для фиксации которого или добывания должна потребоваться специальная техника. Пока у него ничего похожего на это нет. Значит, ЦРУ потребуется ее передать своему агенту. Вот на этой закладке, при ее изъятии, мы его и возьмем. Это будут самые железобетонные доказательства его преступной деятельности.

— Не скажу, что оригинально, но вполне реально и выполнимо, — с одобрением заметил генерал военной контрразведки. — Ваше мнение, Алексей Алексеевич?

— Согласен с Виктором Ивановичем. Мы уже обсуждали этот вариант. Думаю, в качестве наживки можно сообщить Сметанину, что теперь он будет специализироваться на обобщении и анализе всей информации по зарубежной военно-космической тематике. Для начала должен будет познакомиться с нашими наработками. Якобы сейчас готовится запуск серии спутников-истребителей для ликвидации американских космических аппаратов.

— А у нас они есть? — поинтересовался Душин.

— Понятия не имею, — честно признался полковник. — Только знаю, что американцев это страшно интересует. Они не станут полагаться на его память и обязательно захотят снабдить его какими-то шпионскими штучками.

— Давайте попробуем. Предоставьте мне ваш план письменно. Сметанин должен появиться у начальства в управлении. Вы с товарищами из ГРУ связались?

— Так точно. Инструктаж произведен.

— Волей-неволей, но круг посвященных в это дело расширяется. Для конспирации надо бы дать ему псевдоним.

— Наши коллеги из внешней контрразведки его нарекли как Кусок, — доложил Купцов.

— Кусок чего? — усмехнулся генерал. Подчиненные понимающе улыбнулись.

Через день после приезда Сметанин отправился к руководству для получения дальнейших инструкций. Начальник европейского отдела принял его без задержек.

— Наслышаны, Геннадий Александрович, о ваших успехах. О материалах от вашего агента на американской военно-морской базе доложено на самый верх. С новым званием пока не поздравляю, чтобы не сглазить. Пообщаетесь с Петром Ивановичем, тогда и до этого дело дойдет.

— Когда назначен мой прием у начальника ГРУ? — Сметанина так и распирало от гордости.

— Ивашутин сейчас в отъезде. У вас пока отпуск, отдыхайте. Позвоните мне через неделю, я вам точно скажу.

Сметанин достал из объемного портфеля пузатую бутылку темного стекла.

— Это Valdouro Ruby. Полковник Соколов по секрету сообщил, что это ваш любимый сорт коллекционного портвейна, — он поставил бутылку на стол начальника.

— Спасибо и вам, и ему. Порадовали. Сейчас прошу извинить — дела. Вы, Геннадий Александрович, отдыхайте, жду вашего звонка. До свидания.

Как только за посетителем закрылась дверь, вся приветливость полковника улетучилась. Он взялся за телефон.

— У меня только что был Сметанин. Как вы и просили, я отправил его догуливать отпуск. Звонить будет через неделю.

— Вроде бы ничего его не насторожило?

— Вроде нет. Он оставил бутылку марочного портвейна. Будете изымать?

— Есть не впадать в мнительность и использовать напиток по назначению…

Только после этого хозяин кабинета с явным удовольствием убрал бутылку в ящик стола.

Начальник политотдела генерал Долинин принял Сметанина гораздо сердечнее. Парторг вылез из-за стола и обнял своего протеже.

— Рад тебя видеть, Геннадий. Какими судьбами?

— Так вызвали же, отпуск дали. Я и решил вам подарок завезти. На ваш день рождения я попасть не мог, командировка все-таки. Разрешите теперь вручить вам от всего сердца.

Сметанин положил перед генералом небольшую коробочку. На крышке красовался золотистый вензель известной фирмы. Долинин нетерпеливо открыл и восхищенно зацокал языком.

— Ну зачем, Гена? Потратился на такой дорогой подарок. Это же золотые часы. Швейцарский механизм, — притворно пожурил своего любимчика партийный руководитель.

— Вечная гарантия, — поддакнул Сметанин.

Не зря знавшие Долинина считали, что у него сильно развита интуиция и чувство опасности. Что-то насторожило его в словах подполковника.

— Так ты в отпуск приехал или тебя вызвали?

— Мне сообщили, что вызывает сам Ивашутин, чтобы вручить полковничьи погоны. Но мне сказали, что он пока в отъезде, надо подождать, — поделился секретом посетитель.

— Что-то я не припомню приказа о новых званиях, — задумался генерал и потянулся к телефону. — Это Долинин. Петр Иванович Ивашутин на месте? Нет, соединять не надо. Напомните, когда у нас был очередной приказ о присвоении новых званий? Даже так?

Генерал в задумчивости положил трубку. Он старался не смотреть в глаза Сметанина и в волнении нервно забарабанил пальцами по столу. Пауза затянулась.

— Знаешь, Геннадий, сейчас совсем нет времени. Надо готовиться к партийной конференции. Давай попозже как-нибудь встретимся и поговорим.

Сметанин заметил, что это уже не начальственный бас, а попытка увильнуть. Такого за властным генералом Сметанин никогда не замечал. У него похолодело внутри от грозного предчувствия.

— Ты пока забери это, — Долинин осторожно отодвинул от себя коробочку с подарком, как будто боялся обжечься или оставить отпечатки пальцев. — Потом, при случае…

— Так давайте я вечерком к вам заеду домой. Для вашей супруги у нас тоже кое-что есть, — предложил подполковник.

— Нет, — резко сказал покровитель. — Не надо, она приболела. Ты лучше звони, Геннадий. Извини, много дел.

Ошарашенный страшной догадкой, Сметанин вышел из кабинета. «А ведь он даже руки на прощанье мне не протянул, как обычно, — осознал агент американской разведки. — И Ивашутин не в отъезде, получается, а на месте. Мимо Долинина не мог пройти приказ о моем повышении. Он бы точно стал намекать, что это по его протекции. — В задумчивости он побрел к выходу. — Больше мне в ГРУ делать нечего». Погруженный в тяжкие думы, он пропустил свою станцию в метро. Когда спохватился, было уже поздно. Это сильно разозлило подполковника. Давившая, как чугунная плита, растерянность перешла в ярость. Так загнанного собаками в угол пугливого кота безвыходность превращает в неистового драчуна. «А вот сейчас мы и проверим». Специальная разведывательная подготовка давала возможность определить наличие слежки. Сметанин не пытался оторваться от наружного наблюдения, как они думали и соответственно строили тактику поведения. Наоборот, он им подыгрывал, мотал по улицам, пересаживался из метро на автобус и обратно, наблюдал и ждал, когда «топтуны» допустят ошибку. Это помогло ему точно определить, что за ним действительно установлена плотная слежка.

Светлана, узнав, что КГБ активно разрабатывает Геннадия, впала в истерику. Только несколько сильных пощечин, чего ранее никогда не позволял себе супруг, вернули ее в более-менее вменяемое состояние.

— Что нам делать, Гена? — вытирая слезы, вопрошала она.

— Бросаем все и отрываемся. Теперь вся надежда на американцев. Пришло время разобраться, как их предупредить.

Сметанин достал из футляра для очков инструкцию и внимательно ее изучил. Надо было позвонить по телефону и назвать кодовую фразу. Звонить из дома нельзя, телефон наверняка на прослушке. Можно пойти позвонить из телефона-автомата, но звонок наверняка засекут и быстро вычислят. Значит, надо обмануть наружку.

Часы пробили два раза. На улице стояла