Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Исабель собирается поставить молоко в холодильник, когда я останавливаю ее.

– Эй, это поедет с нами, – командую я. – И печенье тоже.

Она вскидывает руки в знак согласия. В ее улыбке смешиваются удивление и облегчение.

– Ты поняла меня, босс. Послушай, ты не будешь против, если мы по дороге сделаем остановку? Обещаю тебе, что задержимся ненадолго.

– Как скажешь, – отвечаю я, говоря с нарочитым безразличием и, закатив глаза, беру со стола пакет печенья.

* * *

– Ты уверена, что с тобой все будет в порядке, если ты ненадолго останешься здесь? – спрашивает она меня, уже высунув одну ногу из машины. – Обещаю – сразу после этого мы пообедаем.

– Исабель, со мной все будет путем, – заверяю я. – Погода стоит прекрасная, и я, наверное, прогуляюсь, если ты считаешь, что это безопасно.

Она кивает и выходит из машины, затем открывает заднюю дверь, наклоняется и берет с пола за водительским сиденьем небольшую картонную коробку, полную памятных вещиц с quinceañera Оливии. Они предназначены ее бабушке, которая живет здесь в доме престарелых.

Когда Исабель скрывается за дверью, я неторопливо обхожу здание. На деревьях растут крупные плоды. Манго! Легко срываю один плод и подношу к носу, чтобы понюхать. Конечно же манго! Его кожица все еще теплая от солнца, когда я кладу его в свою сумку.

Захожу за угол и останавливаюсь как вкопанная. Передо мной самый красивый сад, который я когда-либо видела, – полный цветов гибискуса, райских птиц и множества великолепных растений, названий которых я не знаю. Он весь пламенеет оттенками красного, оранжевого, розового и желтого на фоне глянцевых зеленых и пестрых листьев. Это так же прекрасно, как вид солнца, опускающегося в океан, и у меня от всего этого захватывает дух. Но самая поразительная вещь, что этот сад нарисован!

Я смотрю, охваченная благоговением, на мурал, мастерски написанный на высокой бетонной стене, окружающей дом престарелых.

– Привет тебе, красота! – бормочу я, приложив ладонь к стене, нагретой послеполуденным солнцем.

Теперь, когда я рассматриваю написанные на бетоне цветы и растения, что-то в них кажется мне знакомым. Выбор оттенков, композиция и другие особенности этого мурала напоминают мне другой мурал – тот, который я видела в Ла Перле, с изображением Моны Лизы, завернувшейся во флаг Пуэрто-Рико. И теперь, когда я уловила эту связь, я уже не могу отделить эти две работы друг от друга, потому что манере создавшего их художника присуще такое самобытное сочетание реализма и фантазии, которое ни с чем не спутаешь.

Поворачиваюсь и смотрю на окна, выходящие к стене. Да, это однозначно стало улучшением по сравнению с видом гладкой бетонной стены. В ней точно не было ничего вдохновляющего или стимулирующего ум. Понимаю, что этот мурал был создан специально для того, чтобы радовать взор живущих здесь стариков. Да, для них это однозначно лучше, чем созерцать гладкую бетонную стену. Уж в ней точно не было ничего вдохновляющего или стимулирующего ум, а эта роспись являет собой нечто совершенно особенное.

Собственно говоря, и сам дом престарелых представляет собой нечто особенное. Hogar Nuestra Señora de la Paz, что, как сообщает мне Google, переводится как Дом Богоматери Умиротворения, выкрашен в веселый ярко-желтый цвет с белоснежными окантовками вокруг окон, дверей и чугунных украшений. Вдоль задней стены тянется патио, вымощенный терракотовой плиткой, а широкий козырек обеспечивает укрытие от солнца и дождя. Перед патио простирается великолепный, похожий на ковер газон из бермудской травы. Под большими парусиновыми зонтами стоят столики на четверых, а по широкой мощеной дорожке удобно гулять и пешком, и в инвалидном кресле, и при помощи ходунков.

Сейчас занят только один из столиков – за ним сидят четверо стариков, разговаривая и переставляя костяшки домино, выложенные концентрическими кругами. Рядом с ними стоит ведерко со льдом, в котором охлаждается пиво, из небольшого радиоприемника льется мелодия с завывающими духовыми и глухими ритмичными басами. Похоже, жизнь здесь, в Доме Богоматери Умиротворения, весьма неплоха.

Когда один из них, худой темнокожий старик в бейсболке, замечает, что я смотрю на них, он машет мне рукой, приглашая подойти.

– ¡Ven, ven, señorita![58] – кричит он.

Я показываю на себя с вопросительным выражением лица, что, разумеется, нелепо, ведь в данный момент я единственная находящаяся здесь сеньорита. Но он кивает и продолжает манить меня к их столику, широко улыбаясь.

– No hablo Español[59], – выпаливаю я, прежде чем кто-то из них успевает сказать что-нибудь, чего я не пойму.

– ¿Hablas inglés?[60] – спрашивает другой старик, лысый, с седой, аккуратно подстриженной эспаньолкой.

Что ж, это я понимаю. Пока что все идет нормально.

– Sí, – подтверждаю я. – Да, я говорю по-английски.

– Как тебя звать? – спрашивает первый по-английски, говоря медленно и неуверенно.

– Габриэлла, – отвечаю я, решив, что мое полное имя, скорее всего, прозвучит для них более знакомо.

Они все кивают, как будто я только что изрекла какую-то великую универсальную истину.

– Я есть Энрике, – представляется темнокожий, постучав себя в грудь. Затем показывает на своего приятеля с эспаньолкой: – Он есть Хуан. – После этого он представляет мне остальных членов их веселого кружка – Хайме и Рейнальдо.

– ¡Mucho gusto![61] – говорю я, внезапно осмелев.

Они все улыбаются и одобрительно кивают, показывая, что им нравится, что я могу сказать по-испански, что мне приятно с ними познакомиться. Ладно… возможно, мне удается объясниться по-испански лучше, чем я думала. Может, у меня есть дар к освоению иностранных языков, о котором я до сих пор не подозревала?

Хайме машет мне рукой и говорит что-то Энрике, который пытается это перевести.

– Э-э-э… откуда ты?

О-о! Я это знаю! Вчера вечером я изучала на моем телефоне кое-какие испанские глаголы, и это был один из вопросов диалога, представленного на этом сайте для разговорной практики.

– Soy de Nueva York[62], – с гордостью объявляю я.

Мои новые друзья вознаграждают это мое достижение аплодисментами.

– Hace mucho frío en Nueva York ¿no?[63] – спрашивает Энрике медленно и четко, чтобы я смогла разобрать каждое слово.

Frío – это холод или холодный… и Нью-Йорк.

Он спрашивает меня, холодно ли в Нью-Йорке. О, как хорошо я его поняла!

– Sí, hace frío en Nueva York[64].

Старики опять улыбаются и одобрительно кивают.

Ха! Подождем, когда Исабель услышит меня в действии! Услышит accion[65], как мы говорим en Español![66]

Осмелев от своих лингвистических успехов, я решаю немного развить наш разговор о погоде. Мне известно, что, если frío означает «холодный», то caliente значит «жаркий». Так