Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– А это… ну, вы меня понимаете… не напрягало вас, Беатрис? Как вы сами сказали, вам пришлось многое повидать. И несомненно, за все эти годы вы также много чего слышали.

Она коротко кивает:

– Claro. Само собой.

– Как же можно любить такого мужчину?

Вопрос мог бы прозвучать оскорбительно, но Гэбби произнесла его так, словно ей и впрямь это интересно – словно она искренне хочет понять, как такие отношения могли существовать, несмотря ни на что.

Беатрис машет рукой, будто отмахиваясь от комара.

– Глупые молодые девицы, – говорит она с кислым выражением лица. – Воображаете, что у вас в запасе целая вечность, что вы всю свою жизнь будете молодыми, красивыми и сексуальными. И впустую тратите половину вашей жизни, ожидая своего… ¿come se dice Príncipe Azul?[82] – Она поворачивается ко мне..

– Прекрасный принц, – перевожу я.

– ¡Ah, sí, sí! Да, вы ждете, что к вам явится Прекрасный принц – этакий идеальный мужчина… такой красивый, такой храбрый. Но таких мужчин нет. Ни один мужчина не идеален. Ни Сантьяго, ни Альберто, ни твой Матео, Исабель. Ни один из них. Так что вам приходится решать, с какими из их несовершенств вы все-таки готовы смириться.

Я выдыхаю воздух, который медленно скапливался в моих легких, пока я пыталась сдерживать дыхание. Никак не могу решить, кто из нас запутался больше – Беатрис, считающая, что Сантьяго всего лишь был «неидеальным» мужчиной, или я сама, потому что не хочу упрекать ее за это. Но в конечном счете это оказывается неважным, потому что Гэбби берет дело в свои руки… и это получается у нее просто великолепно.

– Извините, но… как это – несовершенства? Вы это серьезно? – словно не веря своим ушам, вопрошает Гэбби. – Да ведь этот человек заправлял преступным синдикатом! Он контролировал в Ла Перле всю торговлю наркотиками и все подпольное ростовщичество. Это он приказал Йети избить Альберто Руиса до полусмерти, и – между прочим – именно тогда малышку Мариану в последний раз видели живой! Насколько я могу понять, Сантьяго в лучшем случае был крутым гангстером, заправляющим наркоторговлей, а в худшем – хладнокровным душегубом, убившим младенца. Так что да, думаю, я лучше попытаю счастья, ожидая Прекрасного принца, – потому что я точно не стану мириться с таким количеством несовершенств, как вы, Беатрис.

Вот это да.

Неужели Гэбби, эта странноватая, оторванная от жизни последовательница Шерлока Холмса, только что залепила виртуальную пощечину грозной Беатрис Родригес? А я и не подозревала, что такое возможно. И похоже, этого не ожидала и сама Гэбби, если судить по тому, как быстро от ее лица отливает вся кровь. И я ее не виню – если учесть, что Беатрис все это время смотрела на нее волком, запросто можно было счесть, что у бывшей хозяйки «Эль гальо рохо» дурной глаз. Я даже горжусь ею, потому что это был смелый, хотя, быть может, и глупый шаг, как скоро убедится и она сама.

– Oye[83], – со злостью шипит Беатрис по-испански, затем спохватывается и переходит на английский, чтобы Гэбби могла понять каждое изрыгаемое ею слово: – Послушай, когда-нибудь настанет время, когда ты оглянешься на свою жизнь и обнаружишь, что она пошла не так, как ты хотела… а так, как ей было предначертано пойти.

– Не понимаю, при чем тут это… – пытается перебить ее Гэбби, но Беатрис грозит ей пальцем, притом у самого лица.

– Это говорит о том, что я любила очень сложного человека. Хорошего человека, который не осознавал, что он хороший человек. Но именно это я и делала на протяжении всех этих лет. Я все время напоминала ему об этом. Я помогала ему понять разницу между тем, что хорошо… и что плохо. И позволь мне сказать тебе, – продолжает она, тыча в воздух пальцем при каждом произнесенном слове, чтобы подчеркнуть то, что она имеет в виду. – Тогда в Ла Перле не всегда было ясно, кто хороший, а кто плохой. Не то чтобы это имело большое значение – иногда хорошие люди творят плохие дела, а иногда плохие люди творят хорошие дела. – Я не готова к тому моменту, когда она вдруг поворачивается ко мне и тычет пальцем уже в меня: – Разве не так, Исабель?

Изумленно смотрю на нее и только и могу, что молча кивнуть в ответ. Гэбби растерянно морщит лоб. Она понятия не имеет, о чем толкует эта женщина. Зато понимаю я. Потому что за эти несколько секунд Беатрис подтвердила подозрение, которое жило в моей душе столько лет.

Не прошло и суток после нападения на меня, как полиция выехала на место кровавого убийства в маленький захудалый отель на самом краю туристического района Сан-Хуана. Этот отель был излюбленным местечком юнцов, приезжающих на каникулы, и полицейских вечно вызывали туда по тому или иному поводу. Но в то утро горничная, войдя в номер, обнаружила в нем двух убитых парней лет двадцати с небольшим – один белобрыс, второй рыжеволос.

Решили, что причина была в сделке по покупке наркотиков, во время которой что-то пошло не так. Газетчики изложили именно эту версию, и к такому же выводу пришла полиция. Но, на мой взгляд, что-то тут было нечисто – в ту ночь камеры видеонаблюдения в отеле почему-то отключились, так что никаких видеозаписей не осталось. Копы опросили множество людей, но никто не был арестован, и в конечном счете расследование этого дела было спущено на тормозах, несмотря на протесты семей убитых. И никому так и не было предъявлено обвинений.

На следующий день после нападения на меня Альварес явился в мою больничную палату, показал мне несколько фотографий, и я дрожащей рукой указала на тех двоих. Он кивнул, сложил фотографии и вышел в коридор, чтобы кому-то позвонить. И очень скоро все было закончено. Больше не было никого, кого бы я могла обвинить. Дело было закрыто. Никакого суда, никакой дачи показаний. И хотя я испытала облегчение, что-то во всем этом не давало мне покоя. Парни были зверски избиты, а затем застрелены, как будто казнь была показательной, – что было фирменным почерком «диких солдат». Даже если эти двое попытались надуть наркодилера из банды, это совершенно не объясняло проявленной жестокости – обычно так мочили только членов конкурирующих банд или когда речь шла об убийствах во имя чести. Во имя чести… Случилось ли именно это с парочкой насильников, приехавших к нам на каникулы из самого сердца Америки? С тех пор у меня всегда оставались сомнения.

Просто так совпало,