Хороший человек - Кирстен Кинг

в ярости! Надо было написать ей первой – опередить Беку, пока та не успела состряпать свою чрезмерно драматичную версию произошедшего. В конце концов, я не сделала ничего предосудительного. Я всего-то посетила мероприятие, устроенное клиенткой, а потом поинтересовалась ее методами. Можно было бы похвалить меня за проявленную инициативу. Я начала набрасывать ответное письмо Кэндис с изложением своей позиции, как вдруг заметила, что сзади к моему телефону прилипла визитная карточка. Это была визитка одного из психиатров, рекомендованных Гектором. Я повертела ее в руках. А вдруг это знак свыше, спасательный круг в море неудач? Может, этот психиатр напишет мне справку, что я совершенно вменяема и могу вернуться к работе. Или поставит мне диагноз СДВГ или аутизм, и тогда я смогу подать в суд на Кэндис за незаконное увольнение. Если Нора вооружилась врачебным жаргоном и заявляет, что «делится своей правдой», то почему бы и мне не поступить так же? К тому же будет нелишним поговорить со специалистом обо всем, что мне пришлось пережить.

Я набрала номер.

Глава двадцать девятая

Психиатр сказала, что сможет принять меня уже на следующий день. Меня насторожило, что к ней так легко попасть, но я все-таки записалась на прием. Она принимала недалеко от Фанел-холла, в старом кирпичном здании на мощенной булыжником улице. Перед сеансом я заглянула в соседний бар и увидела там грустных пожилых мужчин, которые смотрели на дно своих бокалов, словно искали в них машину времени. Я заказала мартини в надежде, что он поможет мне расслабиться, и выпила его меньше чем за пять минут.

Психиатра звали доктор Джина Коэн, и, судя по фото на ее сайте, ей было лет пятьдесят с небольшим. Она была одета во все черное и выглядела как женщина, которую бы взяли на роль психиатра в низкобюджетный телесериал. Часовой сеанс стоил двести долларов, кабинет находился на третьем этаже здания без лифта. Она делила этаж со стоматологом и мастером по наращиванию ресниц. А может, мастер по ресницам примет меня без записи после сеанса?

Стены в приемной доктора Коэн были цвета морской волны, а на книжной полке стояли пособия по психотерапии – на случай, если вам захочется подлечиться еще до начала сеанса. На двери кабинета горела красная лампочка с надписью «Занято», означавшая, что по ту сторону кто-то уже выворачивает душу наизнанку. Я сжала пальцами лист одного из растений, чтобы проверить, не искусственное ли оно, и он распался у меня между пальцев, оставив на коже липкую слизь. Интересно, не выносит ли доктор Коэн каждый день это растение ненадолго на улицу, чтобы поддерживать в нем жизнь? Я не могла решить, было бы это проявлением обычного сострадания или душевной болезни.

До начала сеанса оставалось три минуты; я решила, что если доктор Коэн опоздает хоть на минуту, я уйду. Я начала переживать, что пойти к врачу было плохой идеей. Конечно, если сеанс будет похож на сеанс Тони Сопрано, то есть доктор, понимая, что я не идеальна, все равно проникнется ко мне симпатией… Но что, если этого не случится? Что, если я ей не понравлюсь? Что, если она решит, что со мной что-то не так, что во мне есть что-то изначально гнилое? Чтобы отвлечься от этих болезненных мыслей, я принялась разглядывать полку с книгами. Ну и названия: «Разрывая циклы», «Жизнь после утраты». Я представила себе, как какая-нибудь несчастная женщина читает эти книги, сидя в постели рядом с равнодушным мужем, и пытается найти ответ, с какого момента все в ее жизни пошло не так и как все исправить. А правда в том, что иногда точка невозврата бывает уже пройдена. Не все можно исправить. Не написать ли мне собственную книгу? Я бы назвала ее «Просто сдайтесь». Может, податься в психологи, если меня не восстановят на работе в маркетинговой компании?

Я бросила взгляд на настенные часы: сеанс уже начался, и я приготовилась к бегству. Мы с этим доктором никогда не встречались, у меня не было по отношению к ней никаких обязательств, так что если я уйду, то не буду испытывать никаких угрызений совести. У нее не было моих банковских реквизитов. Я не понесу никакой ответственности, если не явлюсь на прием. Я встала, чтобы уйти, и в этот момент красный свет погас. Дверь распахнулась.

– Здравствуйте, – поприветствовала доктор Коэн.

Доктор Коэн в жизни выглядела как минимум на десять лет старше, чем в сети. Наверное, давно не обновляла фотографию на сайте. Стоит ли вообще доверять человеку, который притворяется не тем, кто он есть? У доктора Коэн были пышные каштановые волосы, уложенные так, словно она сошла со страниц каталога «Джей Си Пенни»[25] из девяностых: с крупными локонами на плечах. Она была одета во все черное и носила очки с толстыми линзами. Я не поняла, настоящие ли это очки, с диоптриями, или просто для вида.

– Лиллиан, верно? Очень рада познакомиться, – сказала она, жестом приглашая меня войти.

Такие голоса, как у доктора Коэн, вызывают приятную расслабленность и мурашки. Как будто лежишь себе в позе трупа, а рядом с тобой – симпатичный инструктор по йоге. Я последовала за ней внутрь. А может, и ничего, обойдется. В комнате стояли большая зеленая кушетка, красное кресло и маленький зеленый диванчик для двоих. Я была уверена, что выбранное место расскажет доктору что-то важное обо мне как о личности. Выбрать кушетку было бы эгоистично: будто я собралась растянуться на ней и вздремнуть. Красное кресло, вероятно, предназначалось для врача, так как оно было рассчитано на одного человека и являлось самым ярким пятном в комнате. Диванчик для двоих показался мне наименее вызывающим вариантом, так что я выбрала его, поставив сумочку рядом с собой. На журнальном столике я увидела коробку с салфетками, готовыми к использованию. Сколько людей, наверное, плакало в этой комнате. А уж сколько тайн слышали эти стены! Здесь ощущалась особая энергия – ведь люди переступают этот порог, намереваясь излить душу. Доктор Коэн включила небольшую колонку, из которой полился белый шум, и нажала на кнопку – вероятно, снаружи зажглась табличка «Занято». Затем она села на кушетку, и мой выбор мгновенно утратил всякий смысл. Я провалила первый тест.

– Итак, расскажите мне немного о себе, Лиллиан, – тепло сказала доктор Коэн, открывая свой блокнот.

Я сказала доктору Коэн, что мне посоветовал пойти к ней мой адвокат Гектор, а еще меня занимает сам процесс терапии. Хотелось дать ей