Хороший человек - Кирстен Кинг

в ее кабинете и хохочут, бронируя билеты на круиз по Карибам с включенным алкогольным пакетом. Слава богу, это не мои деньги, но я все равно разозлилась на Гектора за Джейми.

– Хочешь, я позвоню Гектору?

– Нет… Моя кредитная карта привязана к твоему аккаунту в «Убере»? – спросила Джейми, глядя мне прямо в глаза.

Я совсем забыла об этом.

Несколько месяцев назад я воспользовалась кредитной картой Джейми, чтобы вызвать ей такси от своего дома, когда у нее разрядился телефон. Похоже, я так и не удалила ее данные и до сих пор пользовалась ее картой. Неужели это так сильно ее разозлило? Это же всего… пара сотен баксов за полгода? Я попыталась вспомнить, не было ли среди поездок особо дорогостоящих, но ничего вопиющего в голову не пришло.

– Я не знала, что карта до сих пор привязана. Прости, – сказала я, решив сегодня не скупиться на извинения.

– Понимаешь, с меня списали деньги за одну довольно странную поездку… – Джейми сделала большой глоток рома.

– Ладно. Могу вернуть тебе, сколько бы там ни было.

Вот же скупердяйка!

– В ту ночь, когда погиб Генри, – продолжила она, – с меня списали сорок три доллара семьдесят центов.

У меня внутри все перевернулось. Я ведь отправила Гектору выписку по своей кредитке, чтобы доказать свою невиновность, но мне и в голову не пришло, что к аккаунту в «Убере» привязана карта Джейми, а не моя.

– Ты не могла бы проверить историю поездок в приложении? Посмотреть, ездила ли ты куда-нибудь в ту ночь? – спросила Джейми. Она нервно постукивала пальцами по стакану.

– Конечно, – ответила я.

Я достала телефон из кармана, радуясь, что сижу напротив Джейми, а не рядом с ней, и сделала вид, что роюсь в телефоне, изо всех сил стараясь, чтобы руки не дрожали. Я бесцельно тыкала в экран, открывая и закрывая случайные приложения. Мне не хотелось проверять историю поездок прямо при ней. Я боялась, что лицо меня выдаст, если я увижу то, к чему не готова.

– О… Я прокатилась как раз на эту сумму накануне вечером. Наверное, просто задержались со списанием. – Я постаралась, чтобы это прозвучало уверенно.

Джейми с облегчением выдохнула:

– А… Отлично… Это все объясняет. Можно посмотреть?

Я застыла:

– Что?

– Можно я… взгляну? – попросила Джейми, и на ее лице снова появилось тревожное выражение.

Я рассмеялась, чтобы разрядить обстановку:

– Ты что, ревнивый бойфренд?

– Хочу убедиться, вот и все. – Она протянула руку к моему телефону.

Я засунула телефон в сумочку:

– Ты больная? Я не позволю тебе рыться в моем телефоне, как токсичная бывшая.

– Мне станет спокойнее, – взмолилась она. – Пожалуйста!

– Я отвяжу твою карту, успокойся, – сказала я.

Джейми посидела немного, видимо, решая, стоит ли надавить на меня сильнее. Я чувствовала, как ладони потеют, а давление растет.

– Полиция все равно закрыла дело, – сказала я. – Ты что, не читала? Все кончено.

Джейми нахмурилась:

– Что? Нет. И кто это был?

– Какой-то бомж. Разбушевался и устроил там полный беспредел, – объяснила я, преувеличивая масштабы разгула метателя камней.

– Это ужасно, – сказала Джейми.

На ее лице, однако, читалось сомнение.

Мы сидели и молча пили. Джейми быстро прикончила свой ром с колой. Я подумала, не заказать ли нам еще, и тогда Джейми ненадолго задержится. Мне совсем не хотелось идти домой и доставать бомбу, тикающую в моем телефоне. Я ждала, что Джейми заведет непринужденную беседу, но она этого не сделала.

– Мне пора, – сказала она.

Мне хотелось остановить ее, не дать уйти. Приказать ей сесть обратно или лучше перебраться ко мне поближе. Мне хотелось приковать ее к себе наручниками и держать в неволе, пока она снова не станет ко мне добра. Сказать, что она не имеет права соскакивать при появлении малейших трудностей. Я боялась, что она мне не верит. Неужели она собирается держаться от меня подальше, потому что считает меня жестокой? В глубине души я знала, что во мне нет ни капли жестокости, но стремление Джейми сбежать вызвало во мне желание посадить ее в банку и держать в подвале, постоянно направляя на нее свет, чтобы она больше никогда не спала. И трясти эту банку, а когда Джейми будет уже при смерти, в последний момент спасти ее, чтобы она снова полюбила меня.

Джейми взяла свои вещи…

– Постой, – сказала я, удивив и себя, и ее. – Ты точно не хочешь еще потусоваться?

И тут я впервые увидела на ее лице то же выражение, что было у всех детей из моего класса в зоопарке в тот день, когда я чуть не столкнула Мелани Фрэнк в вольер с гориллой. Мне не дали ни единого шанса оправдаться. От прежних чувств Джейми не осталось и следа. Теперь она воспринимала меня иначе.

– Пока, Лиллиан. – И она ушла.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Господи, так можно и сердечный приступ заработать! Моя прижатая к груди рука чувствовала это «тумп-тумп-тумп» – будто кто-то упорный старался вырваться из меня наружу. Я попыталась замедлить дыхание, но мое тело пожирало каждый глоток воздуха и сжигало его, подобно горючему. Как только Джейми скрылась из виду, я открыла «Убер».

Тумп-тумп-тумп.

Я кликнула «Историю поездок».

Тумп-тумп-тумп.

Я прокрутила до дня убийства Генри.

Тумп-тумп-тумп.

Тумп-тумп-тумп.

Тумп-тумп-тумп.

Вот оно.

Тумп-тумп-тумп.

В 2:03 в ночь убийства Генри я заказала «Убер» из своей квартиры в Сомервилле и доехала до бара, у которого убили Генри.

Волна изумления пробежала по моему телу, словно электрический разряд. Каждая клетка моего организма пульсировала. Что это значит? Что я там делала? Я говорила с Генри? Мы ссорились? Занимались сексом? Он причинил мне боль? Или это я причинила боль ему?

С трудом удерживая телефон трясущимися руками, я удалила приложение.

Глава тридцать первая

Я пила два дня подряд после того, как увидела историю поездок на «Убере». Выпила все, что было дома: вино, водку, мятный шнапс и коробку вина «Франциа». Когда алкоголь закончился, я сходила в магазин на углу и закупилась еще. Одно похмелье перетекало в другое, притупляясь лишь новыми порциями выпивки и жирной едой навынос. Я велела доставщикам оставлять заказ у двери, как еду заключенному. Когда они уходили, я выбегала, словно неуклюжая крыса, хватала свою добычу и утаскивала к себе. Я понимала, что мое пьянство выросло в проблему, что это уже запой и что так недолго и концы отдать, но остановиться не могла. Пьяной можно было существовать в подвешенном состоянии между реальностью и сном. Протрезвев, я должна была бы задуматься о том, что может