Хороший человек - Кирстен Кинг

– Я сбалансированно питаюсь, – ответила я фразой, которую услышала в одном подкасте.

– Ну что ж, может, примешь душ и разложишь свои вещи? – предложила мама. – А я приготовлю нам поесть.

– Ладно, – сказала я.

Какое облегчение, когда тебе подсказывают, что нужно делать.

Я отнесла сумку с вещами в свою комнату, которую мама, согласно моим указаниям, не трогала с тех пор, как я переехала. Однажды она поставила туда беговую дорожку, пытаясь превратить комнату в тренажерный зал, и я расплакалась. Мне тогда было двадцать три. Теперь она знала, что лучше ничего здесь не менять без моего согласия. Стены были выкрашены в темно-розовый цвет – такое решение я приняла в старшей школе, и с тех пор приходилось его придерживаться. Повсюду висели фотографии в рамках с моего выпускного и других важных событий. На многих снимках были старые школьные друзья, которые тогда еще не бросили меня, как самого неудачного щенка в помете.

После душа я чувствовала себя и выглядела немного лучше. Волосы были чистые, а кожа ненадолго утратила жирный блеск – спасибо дешевому гелю для умывания «Сент-Ив», который мама держала в ванной. Когда я вышла, она смотрела «Йеллоустоун». Нас ждал цезарь с курицей.

Она смерила меня взглядом:

– Ну вот, уже ничего.

Мама жестом предложила мне сесть рядом и продолжила смотреть свой сериал, попутно поясняя, кто там с кем спит, кто хороший ковбой, кто плохой, кто – так, ни рыба ни мясо. Я быстро втянулась в драмы этих суровых и красивых людей, хотя никогда раньше не видела этот сериал.

Оказалось, что убийства на этом ранчо – довольно частое явление. Вот, значит, как мама к этому относится. Когда серия закончилась, я решила сделать себе выпить.

– И мне тоже налей, – сказала мама, радуясь предлогу выпить в будний день.

Началась следующая серия. Я потягивала виски и потихоньку согревалась. Минут через двадцать мое тело расслабилось под действием алкоголя.

Я спрашивала себя, существует ли сценарий, в котором я могла бы быть полностью честной с матерью. Поймет ли она, если рассказать ей о проклятии? А о моей ночной вылазке? Простит ли она меня, если я действительно совершила что-то похуже этих двух дурацких поступков? Хотелось верить, что мама в любом случае будет на моей стороне. Но даже если она отреагирует нормально, то все равно станет воспринимать меня несколько иначе. Может, будет напрягаться каждый раз, как я беру нож, когда мы вместе готовим, или предложит пропить курс лекарств. Даже если она будет по-прежнему любить меня, все равно на некоторое время почва уйдет у нас из-под ног и привычный ландшафт наших отношений изменится.

– Я была странным ребенком? – спросила я маму.

Ее явно раздражало, что я мешаю ей смотреть сериал, но она поставила его на паузу:

– А что?

– Да так, просто, – сказала я, задетая тем, что она сразу не ответила: «Нет».

Помолчав, она произнесла:

– Ты плясала только под свою собственную дудку.

– Как это?

– Ну, не знаю. Иногда с тобой случались неприятности. Ты делала такие вещи, которые люди не понимали.

Она уставилась в стену, словно там был портал в прошлое:

– Думаю, ты это унаследовала от отца. – Она поерзала на диване, видно было, что ей очень хочется сменить тему.

– Как ты можешь говорить, что это у меня от отца? Ты ведь даже не знала его по-настоящему.

Мама сделала большой глоток:

– Ну, немного все-таки знала. Ты с ним тоже однажды встречалась.

– Что? – Она никогда раньше не говорила мне об этом. – Когда я с ним встречалась?

– О, ты была совсем маленькая. Он как-то раз оказался в наших краях и решил посмотреть на тебя. Но… не сложилось, – засмеялась она.

– Почему? Что случилось? – Мне отчаянно хотелось узнать больше.

– Он был халявщик. Небось хотел проверить, есть ли у нас деньги. – Она обвела рукой комнату, указывая на нашу обстановку. – И понял, что денег нет.

– И ушел? – спросила я.

Она кивнула:

– Он пробыл здесь минут двадцать.

Я попыталась это осмыслить: мой отец за двадцать минут понял, что я не стою того, чтобы со мной общаться.

– Я когда-нибудь… причиняла кому-нибудь вред в детстве? – Я положила на колени подушку и обхватила ее руками.

– Ну, той девочке, Мелани, – вздохнула мама. – Тот инцидент в зоопарке…

– Но она же не пострадала, – возразила я. – Я не причинила ей реального вреда.

– Но ты же ее толкнула. Учительница хотела, чтобы я отвела тебя к психиатру. Всех потряс этот случай.

Я вспомнила, что в детстве мама не единожды собиралась отвести меня к психологу: один раз после случая в зоопарке, другой – когда мне было лет восемь. Играя во дворе, я уговорила трехлетнего соседского мальчика зайти в лес и спрятаться – напугать родителей. Малыш слишком хорошо выполнил мои инструкции и пропал до наступления ночи. Когда его наконец нашли, он тут же сдал меня, пролепетав мое имя на своем детском языке. После этого мама предложила мне сходить к психологу. Я согласилась, но, узнав стоимость консультации, мама решила, что со мной, пожалуй, все в порядке.

Я вспомнила день инцидента в зоопарке. Когда мы вернулись домой, мама велела мне идти к себе и подумать о своем поведении. В детстве я приходила в восторг, когда она притворялась матерью, которая воспитывает меня, а я – ребенком, который ее слушается. Мы словно изображали нормальную семью, только папы никогда не было дома – должно быть, за молоком вышел. В те времена я обычно не страдала от последствий своих поступков. А у мамы не было сил доводить наказание до конца. В пять лет я камнем нацарапала свое имя на маминой машине, и меня поставили в угол, но уже через несколько минут выпустили, чтобы мы могли вместе посмотреть «Друзей». В доме были только мы вдвоем: она не могла себе позволить враждовать со мной.

– Но ведь физически я никому не причинила вреда? – допытывалась я.

– Нет. – Мама уставилась на экран, с нетерпением ожидая, когда можно будет вернуться к сериалу. – Почему ты вообще меня обо всем этом расспрашиваешь?

Я сглотнула. Я уже говорила маме, что дело Генри закрыто, но сейчас мне представился шанс рассказать ей о том, что я совершила – или могла совершить. Это был мой шанс посмотреть в глаза женщине, даровавшей мне жизнь, и задать ей вопрос, который не выходил у меня из головы с тех пор, как Джейми рассказала мне о платеже за «Убер»: способна ли я на такое?

– Так вот, насчет