Хороший человек - Кирстен Кинг

Я вспоминаю, зачем взяла сумку, и достаю из нее важную вещь, которую захватила с собой. Мне не хочется ее использовать. Я просто хочу напугать его, проучить. Хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я. Чтобы он понял, как на самом деле страшно, когда не контролируешь собственное тело.

Я вовсе не хочу причинять ему вред. Но он опять не слушает. Может, ему все равно, что я хочу сказать? Может, ему всегда было все равно? Может, я для него всегда была только телом, в котором и нет никакой души?

Плоть на самом деле довольно мягкая, пока не упрешься в кость.

В плоти много крови. Гораздо больше, чем показывают в кино.

Я успокаиваю Генри, говорю, что с ним все будет хорошо.

Телефон я не взяла, так что не могу никому позвонить. К его телефону даже не притрагиваюсь.

– Тсссс. – Я держу в ладонях его лицо, пока он засыпает. Во сне он выглядит безобидным. Но я-то знаю, на что он способен.

А все-таки приятно, когда последнее слово остается за тобой.

Адреналин согревает.

Я быстро хожу.

Никто не нападет на тебя, если ты сама чудовище.

Глава тридцать третья

У меня поднялось давление. Вернувшись домой, я последовала совету матери и окурила квартиру шалфеем. Я читала в Интернете, что темная энергия может исходить из самых разных источников. Некоторые приносят ее с работы, как дети – вшей из детского сада. А если в помещении произошло травмирующее событие, плохая энергия задерживается там, просачивается в стены и проникает в щели между половицами. Иногда люди носят в себе тьму, как наркокурьеры. Я предполагала, что это как раз мой случай – я стала носителем, магнитом, притягивающим неудачи. Эта тьма преследовала меня, просачивалась в мой мозг и убеждала меня, что я могу быть тем, кем не являюсь. Мне нужно было от нее избавиться.

Я подожгла шалфей и обошла всю квартиру, каждый ее сантиметр. За мной тянулся шлейф серого дыма. В Интернете писали, что, сжигая траву, полезно представлять себе плохую энергию багажом, который можно собрать и отослать прочь. Я вообразила наш с Генри поцелуй… и положила его в косметичку. Я представила, как просыпаюсь рядом с Норой, и упаковала это в дорожную сумку. Я вспомнила слова Генри о том, что нам нужно расстаться, и сунула их в рюкзак на колесиках. Вот Гектор спрашивает, не я ли убила Генри, – и я засовываю этот вопрос в боковой карман чемодана, куда обычно кладу нижнее белье. Поцелуй с Джейми уместился в бутылочку из-под шампуня. Сеанс терапии отправим бандеролью. Инцидент с Мелани Фрэнк в зоопарке уже лежит в обувной коробке.

Потом я подумала о том, что Генри сделал со мной.

Я вспомнила, как мое лицо вдавливали в матрас. Как я гадала, из чего сделаны его простыни. Как смотрела на картину с тремя рыбами на стене – ее, вероятно, выбрала Нора. Третья рыба, похоже, задыхалась. Вдох-выдох. В тот момент я исследовала все уголки и щели своего мозга, кроме того, который отвечал за мое собственное тело.

Это воспоминание я уложила в гроб.

Я опустила этот гроб в глубокую яму.

Я наблюдала, как дым шалфея кружится, танцуя в воздухе, словно от радости, что наконец-то нашел себе выход. Пусть мои мысли свободно танцуют вместе с ним.

Может быть, я это сделала.

Может быть, я убила Генри.

Может быть, меня нельзя считать плохим человеком из-за одного дурного поступка. Может быть, Генри это заслужил. Может быть, я защищала других, избавляя мир от мужчины, который не слышал слово «нет». Может, я и Нору спасла от его измен. Я спасла нас обеих. Я уберегла женщин от мужчины, который притворяется смирным, читает книги в барах, рассуждает об изменении климата и строит из себя заботливого и внимательного; от мужчины, который дает тебе ровно столько, чтобы всегда было мало. От мужчины, который видит в одних женщинах людей, а в других – лишь тела, которые можно заполнить. От мужчины, с которым чувствуешь, что тебя могут ограбить, даже если тебе нечего терять. Может быть, я раскусила Генри, разглядела его настоящую сущность. И мне пришлось уничтожить его, как инвазивный вид. Если на то пошло, я совершила смелый и благородный поступок.

Квартира наполнилась дымом, и вскоре я уже с трудом различала собственную руку. Закружилась голова, и я наконец открыла окно. Спустя некоторое время дым рассеялся. В квартире повис резкий и тяжелый запах, похожий на запах влажного мха и земли. Тогда я зажгла пало санто, на этот раз думая о приятном и желая наполнить этими мыслями пространство. Я думала о новой работе, где меня будут ценить. О том, как начну все с чистого листа. О том, как постараюсь произвести правильное первое впечатление на новых коллег. О том, как меня будут приглашать выпить после работы, звать на свадьбы. О том, как заведу друзей, с которыми буду видеться чаще, чем раз в месяц. И Джейми забудет про платеж за «Убер». Буду поддерживать приятельские отношения с Норой и комментировать ее посты в «Инстаграме»: «Вот это да! Улет!» Я думала о том, как встречу мужчину, которому действительно понравлюсь. О том, как у нас с ним будет отличный секс, а потом наши отношения превратятся во что-то скучное и доброе, и мы в основном будем просто вместе смотреть телевизор. Или лежать в постели и разговаривать, и мне не придется удалять волоски из задницы, чтобы меня любили. Я думала о том, как буду с кем-то сама собой, не волнуясь, что недостаточна хороша.

Я представляла себе жизнь, в которой я никогда не встречала Генри.

Освежающий аромат начал перебивать запах шалфея. Когда я вошла в спальню, на меня внезапно нахлынуло острое чувство дежавю. Мне показалось, что я уже смотрела на свою комнату именно из этой точки, точно так же.

По телу, от макушки до копчика, пробежал холодок.

И тут я вспомнила, куда положила его.

Я медленно подошла к своей кровати. Постельное белье не менялось больше месяца. Я знала, что нужно стирать его хотя бы раз в две недели, но делала это только тогда, когда на простынях появлялись заметные пятна. Скоро надо будет постирать. Моя кровать была придвинута к стене. Я смотрела на матрас, словно из-под него вот-вот вылезет призрак Генри.

Я осторожно отодвинула кровать