Другая сторона стены - Надежда Черкасская

[5]София Лафонтен (1790 – 1831 гг.) – супруга генерала Гауке, убитого повстанцами. Также была убита в ходе восстания – изрублена саблями. Ее обезображенное тело было повешено.

[6]«Замок Отранто» – произведение английского писателя Хораса Уолпола, изданное в 1764 году. Считается первым готическим романом.

[7] Portret trumienny(польск.) – гробовой портрет. Одна из характерных форм польско-литовского портрета эпохи сарматизма.

Знающие люди

В ту ночь я спала плохо. Мне снился темный дом Кологривовых, его коридоры резко сменялись густым лесом, я шла по нему, падая то в снега, то в трясины. Выбиралась из них и снова падала – и так до бесконечности.

А потом вновь стало светло – и в этом свете я снова бежала по полю, развороченному дымящимися ямами. Далеко, возле леса, почти у самого горизонта, я увидела его. Он поднял руку, махнул мне и растворился в дымке рассвета.

– Проснись, ты спишь! – из сна меня выдернула до невозможности бодрая Ира. Она стояла и тормошила меня за плечо. В нашей каморке стоял тот самый утренний полумрак, который бывает в начале ленивого дождливого дня. Разлепив глаза, я не сразу поняла, что происходит, но потом вспомнила, что мы, наконец, дожили до выходного.

– Индиана Джонс приходил, – Ира плюхнулась на кровать рядом со мной и чуть не отдавила мою руку, – сказал, что раз у нас выходной на стройке, то мы можем пойти с ним по бабулькам. Уже с утра машет какой-то папкой с листами и блокнотом. Сказал, что это называется… пес его знает…забыла.

– Полевой этнографический опросник, – протянула я, – кажется, так.

– Во-во, – подруга энергично закивала, – это оно самое. Короче, они с Димой ушли на базу к этнографам – хотят спросить, можно ли нам к ним подключиться на сегодня ради интереса. Ты согласна?

Целую неделю под дождем я надрывалась над фасадом старинного дома. И вот, в долгожданный выходной прямо с утра меня зовут в рейд по местным бабулькам под все тем же непрекращающимся дождем. Конечно, я была согласна!

Наш с Пашей молчаливый конфликт был прекращен прошлым вечером после приключения в Кологривовском доме. Найденный альбом, конечно, был показан Диме и Ире, но особых подсказок к делу мы в нем не обнаружили, кроме того, что брак Софьи явно не был проектом по расчету. Ира пришла в восторг от того, что понравившийся ей доктор Розанов имел отношение к интересующей нас истории, Дима заинтересовался комнатой прислуги, начав разглагольствовать о том, что в доме могли заваляться какие-нибудь книги со старинными рецептами, а Паша еще раз на десять перечитал альбом. Последней записью в нем было признание в любви от Софьи к Залесскому, который перед этим посвятил ей строки Катулла.

Пришедшие с дискотеки Ира и Дима застали нас с Пашей сидящими на его раскладушке и уткнувшимися в альбом. Разумеется, Ира после этого решила, что между нами что-то было – иначе зачем бы мы оба сбежали с танцев. Вот и сейчас, прямо с утра она вновь затянула эту волынку.

– Ты не рассказывай мне вот эти свои сказки, – твердо произнесла она голосом, не терпящим возражений, – еще скажи, что вы оперу тут слушали.

– Хватит сводить меня со всеми подряд, – я ткнула ее указательным пальцем в бедро, – тебя послушать, так в меня чуть ли не полгорода влюблены.

– Это потому, что кто-то у нас тупой и не видит, – она подкрутила мне пальцем у виска.

– Не видит чего? Мы с ним друзья. К тому же, знаем друг друга всего несколько дней, – ответила я.

– Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, – она скорчила рожу, – кто-нибудь из них обязательно втайне мечтает о большем.

– Старо, как куча, наваленная мамонтом, – я закатила глаза, – тогда у вас с Димой тоже роман. Ты же говоришь, что между мужчиной и женщиной дружбы быть не может.

– Ой, заткнись, – она захихикала, – Дима вообще не считается.

– Чего это нет? – наигранно удивилась я. – в паспорте-то у него какой пол?

– Не практика, а дурка какая-то, – захихикав, сказала Ира и встала с кровати, сдернув с меня одеяло, – давай, вставай.

Через сорок минут, наскоро позавтракав в столовой, мы явились в спортзал школы. Там царил хаос. Вездесущая Оля бегала, махала косой и раздавала одногруппникам какие-то листы – видимо, те самые опросники. Какие-то двое мужчин тащили мимо нас две раскладушки.

– После раздачи заданий расходимся по поселку, – скомандовала Оля, – Марина Викторовна сегодня другими делами занимается, так что весь день сами. Нам тут раскладушки привезли – двух как раз не хватало. Вместо матов как раз пойдет, а то у парней головы болят.

– У меня опросник есть, спасибо, – пробормотал Паша, когда она подошла к нему, протягивая листы, – сам составлял еще на первом курсе.

– А эти мы делали, – Оля продолжала тыкать ему в лицо листами.

– Ну, мне в свое время Марина Викторовна за него чуть автомат не поставила, так что не аргумент, – протянул Паша, всем своим видом пытаясь показать, что Олины усилия пропадают даром.

– Чуть не поставила – не считается, – возразила Оля.

– Поверь мне, у Марины Викторовны – считается, – лениво ответил он.

Обиженная таким отсутствием внимания и подчинения со стороны Паши, Оля удалилась, судя по ее виду, побежденной, но не сдавшейся.

Глядя на этнографов, я подумала, что давно не видела таких расслабленных людей – они, казалось, совсем не знали, что бывает учеба как у нас – пыль, грязь, дождь и дурацкие задания от руководителей практики. У них, по крайней мере, была Марина Викторовна, которой они все были интересны. На фоне Хвостова и Копанова она казалась очень милой женщиной. Впрочем, всё познается в сравнении. То, что казалось мне легким и простым, другим вполне могло даваться с большим трудом.

– Эй, кто там сегодня у нас главный, – крикнул Паша в сторону Оли, – Запишите меня, как члена русского отряда – хочу про аграрную вредоносную магию и магических специалистов поговорить. Здесь же до сих пор живут люди, которые сто процентов с чем-то таким сталкивались.

– Да какая тут аграрная вредоносная! – откликнулась Оля, – похоронно-поминальная обрядность будет – и на том скажи спасибо.

– Все вы слова какие-то непонятные говорите, – молодой мужчина лет тридцати, один из тех, что таскали раскладушки, остановился около нас, – вы на похороны собрались, что ли?

– Да нет, – Паша засмеялся, – мы тут… как бы попроще сказать, – записываем местные традиции и все такое. Ну а похороны – это тоже