Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Болотов этот… который Игорь – я его мало знаю, но плохого о нем не слышала. А вот с его семьей лучше не связывайтесь, а то мало ли. В общем, к его отцу с расспросами не ходите.

Ира, Дима и я сидели, не шевелясь, в то время как Паша все еще быстро дострачивал что-то в своем блокноте. Наконец, у меня хватило сил повернуть голову и посмотреть на друзей.

– Не говори ничего, – выдавила Ира, – я еще от рассказа о яйцах не отошла.

– А по-моему, прикольно. Ужасно, но прикольно, – сказал Дима, – раньше я думал, что такое можно только в американских ужастиках увидеть. Ну, там, «Зловещие мертвецы» и все такое.

– А у вас случайно нет этой кассеты? – откуда-то справа вдруг послышался голос, и мы все обернулись. В дверях стоял Сережа, его брат Дима выглядывал из-за его плеча.

– С собой нет, к сожалению, – наш Дима пожал плечами, – а у вас здесь есть видик?

– Неа, – Сережа мотнул головой, – но в городе есть. А сюда мы к бабушке и дедушке приехали на месяц. А вы кто? Мы сначала думали, что вы из милиции, по поводу Ксюшки.

– Нет, мы студенты, – откликнулся Паша, – я вашу бабушку расспрашивал про местные легенды и страшные истории. Я вот историк, а Полина, Ира и Дима – архитекторы.

– Я, правда, хотел стать поваром, но мне не разрешили, – сказал Дима.

– Я тоже хочу стать поваром, – воскликнул второй внук бабы Нади.

– Лебедев, ты раздвоился и уменьшил свою копию? – засмеялась Ира, – его тоже Димой зовут.

– Вот и не слушай никого, – сказал Дима, – хочешь стать поваром – становись им. А то будешь мучиться.

– Так вы говорите, что страшные истории собираете? – Сережа подсел к нам за стол и слегка опасливо поглядел на дверь, словно ожидая, что сейчас зайдет кто-нибудь из взрослых, и ему влетит. – А мою запишете? Только не думайте, что я вру! Я это всё в конце июня видел, за несколько дней до того, как дождь начался.

– Что ты видел? – Паша вновь вооружился своими ручкой и блокнотом, а Сережа, еще раз посмотрев на дверь, начал торопливо излагать.

– Видели наши ворота, когда заходили? Вот я две недели назад как-то ходил по ограде – мне было скучно, потому что бабушка и дед уснули в доме, а Димка был у дяди в гостях – это дом, который за нашим огородом. Это было днем, и на улице было очень жарко. Раз все спят, то телевизор никак не включить, читать мне было лень. Я сбегал в огород, там у нас турники стоят, и я на них немного покрутился, а потом снова зашел в ограду. И вот, в какой-то момент я слышу за воротами стук – знаете, такой, как будто лошадиные копыта стучат. Я решил посмотреть, кто там за воротами. У нас тут в деревне еще один дядя, и у него есть лошадь, и я подумал – может, он приехал в гости? Но дед и бабушка не разрешают открывать ворота, когда они спят или их нет дома. Нужно сначала узнать, кто там. Я подумал: странно, что дядя молчит. С лошади не слез, даже не сказал ничего и не постучал. И я решил лечь на землю и посмотреть под воротами – там просвет есть между ними и землей. Я лег и увидел… – тут он осекся, черные глаза расширились, – увидел… два лошадиных копыта.

– Ну и что? Лошадиные копыта – это что-то сверхъестественное? – спросила Ира.

– Два, – напомнил Сережа, – их было два.

– Челюсть Иры медленно поползла вниз. Мы сидели ни живые, ни мертвые, а Сережа, вопросительно глядя на Пашу, ждал его ответа, словно в нем видел эксперта по подобной чертовщине.

– Секунд через десять я встал и даже открыл ворота, чтобы увидеть, что это было – но улица была пуста. Я закрылся и забежал в дом.

Паша не шевелился, глядя на мальчика. Я поняла, что он почему-то поверил ему. Он положил руку на плечо Сереже и тихо сказал:

– Правильно сделал, что сразу не открыл. Если еще раз такое увидишь – вообще не открывай, никогда.

– Хорошо, – Сережа кивнул, – а что это было? Черт?

– Не черт, но тоже ничего хорошего, – Паша покачал головой.

– То есть, вы нам верите? – с надеждой и удивлением в голосе спросил Дима, – мы просто никому не рассказывали, потому что боялись, что не поверят.

– Я верю. И Полина верит, правда? – он повернулся ко мне, и я быстро закивала, хотя, признаться, не могла этого утверждать, но жаль было разочаровывать мальчиков.

– Мы тоже верим, – твердо сказал Дима, – ну вы смотрите: если вдруг что-то такое еще увидите, зовите нас. Мы днем около Кологривовского дома все время, а вечерами – в музее.

– Идет, – согласился Сережа и протянул руку сначала Паше, потом Диме и, вдруг как-то совсем посерьезнев, спросил: а вы про Ксюшку ничего не знаете?

– Ничего нового, – я пожала плечами, – а вы с ней дружили?

– Ну, иногда общались, – сказал младший Дима, – она же немного старше нас, поэтому у нее компашка другая, но иногда могли вместе погулять.

– А вы как думаете, почему она могла потеряться? – спросил Паша, – может, сбежала куда-нибудь, могло такое с ней случиться?

– Не, не могла, – помотал головой Сережа, – она нормальная. И семья у них нормальная, ее никогда не ругали ни за что. Так что думаю, бабушка права – с ней что-то плохое случилось, хотя хотелось бы, чтобы это было не так.

– Говорят, ее в последний раз видели, когда она с вокзала шла – уже был поздний вечер, – протянула Ира, – что могло случиться?

– Ну да, поздний, – закивал Сережа, – но все равно же светло еще. Да и кому она что плохого сделала в деревне? Как вы думаете, это маньяк? – вдруг спросил он, поочередно оглядывая каждого из нас.

– Не знаю, – честно признался Паша, пожав плечами, – но вы оба пообещайте, что поздно не будете гулять, а то вон бабушка беспокоиться будет, а она у вас хорошая. Да и дед тоже будет волноваться. Он же у вас тоже добрый? – с сомнением в голосе спросил он.

Мальчики активно и, похоже, очень искренне закивали.

Через несколько минут баба Надя вернулась в дом, и мы стали пить чай, а через полчаса ушли. Она вышла провожать нас, попросила обязательно зайти еще и долго махала вслед, а по обе стороны от нее виднелись две темноволосые головы ее внуков.

***

В воскресенье мы наконец-то сменили локацию – оторвавшись от привычного маршрута, отправились