Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Ну, хотя бы тем, что это не Пушкин, – усмехнулся Паша, – а Рылеев.

Ира почесала в затылке, очевидно, силясь вспомнить, кто это такой. Надо признать, что я тоже не сразу соотнесла эту фамилию с исторической личностью. Пришлось немного поднапрячься, чтобы вспомнить.

– Рылеев. Ну, декабрист, – сказал Паша. – Я вообще не люблю декабристов – мне травму нанесли еще в школе. Учительница литературы постоянно все произведения без разбора считала отсылкой к восстанию, хотя на истории мы его еще не проходили, и, соответственно, не понимали, о чем вообще речь. «Это произведение проникнуто духом декабризма!» Каким там духом? Ну да ладно. А на истории в школе из меня вообще душу вытрясти пытались, когда я сказал, что они поделом получили. Но нет – по логике учительницы, Николай должен был, наверное, в ноги им упасть за то, что они его детей хотели убить. Вот и Рылеев – еще один борец за свободу и справедливость. Одной рукой пишет про Сусанина и «она для России спасла Михаила», другой в своих программах строчит список тех Романовых, которых, как он считает, нужно убить.

– А может, у него это было… как его… биполярное аффективное расстройство, во! – предположил Дима. – Ну, раз в нем две личности жили.

– Нет, биполярное расстройство – это не то, – отрезала Ира, – две личности, которые друг другу противоречат – это диссоциативное расстройство идентичности.

– Ага, – усмехнулся Паша. – Ну да ладно, мы отдыхать пришли, а не политические диспуты разводить, так что давайте.

– А может, обсудим наше дело? – с нажимом спросила Ира, – неделя уже прошла, осталось всего две, а у нас из достижений только альбом, пара вылазок в особняк и информация о том, что доктор Розанов дружил или, по крайней мере, общался с Софьей. Ах да, еще пока мы были на практике, пропала местная девчонка, которая по идее вообще никому не была нужна. Но это к нам, скорее, совсем не относится.

– С девчонкой вообще непонятно, – кивнул Паша, – я все вспоминаю тот вечер, когда был день поселка, и я забрался в дом. Болотов так активно узнавал у Хвостова, нашли ли Ксюшу.

– Да что этот Болотов-то? – удивилась Ира, – обычный мужик при бабках. Ну а то, что его братья сидят – кого этим удивишь? Он-то не сидел? Нет. Ну и какие вопросы?

– Вопросы, например, к его отцу, – задумчиво проговорил Паша, – ты же помнишь, что баба Надя говорила. Там какая-то странная семейка. Хотя меня, признаться, больше удивило родство с комиссаршей. Вот где тот еще пердимонокль.

– Активная была комиссарша: и туда и сюда успела, – усмехнулась Ира, – Агитация, побеги от белых на тачанке, между этим всем еще как-то муж и дети завелись. Еще и ушла эффектно – в лучших традициях борьбы за заветы Ильича. И на могиле наверняка написали что-нибудь типа «Вы жертвою пали в борьбе роковой…», ну и так далее.

– Да уж, – я улыбнулась, ковыряя носком резинового сапога размокшую от дождя земляную кочку, – как-то раньше все люди успевали.

– Не то что сейчас. Проснулся, поплакал – вот уже и спать пора, – сказал Дима, вглядываясь в темную лесную даль.

– Ну ладно, с Болотовым понятно, хотя не то чтобы всё, – я махнула рукой, – Ты говоришь, что он напоминал Хвостову о том, что нужно активнее вести поиски, – я повернулась к Паше, – возможно, то, что ты слышал позавчера вечером, имело отношение к поискам мифического золота, о котором мечтала комиссарша. Это вполне укладывается в картину мира таких людей. Кроме того, может, он хочет бабкину мечту исполнить. Ну, чтобы получилось, что она не зря рассталась с мозгами в доме Кологривовых. Ну и пусть ищет – черт с ним, с этим золотом. Нам-то что?

– Возможно, все так, – Паша пожал плечами, – но нашему делу это не поможет, потому что дом под неусыпным оком Хвостова.

– А что у нас еще есть из каких-то новых зацепок? В альбоме есть записи Внуковых. Здесь живут их потомки?

Паша покачал головой.

– Там был еще Розанов! – воскликнула Ира, – тот симпатичный врач с такими милыми усами.

– Точно! – Паша кивнул, – но как мы узнаем еще какие-то детали о его дружбе с Софьей? Может, сходить в местную библиотеку? Есть, конечно, еще пара вариантов…

– Каких? – спросила я.

– Архивы. Городской и тот, который в Таре.

– До города двести километров через дождь, а до Тары – сто.

– Ну, куда-то точно придется ехать. И я думаю, что не в город, – он пожал плечами.

– Пока ты будешь ездить, ждать документы и что-то там искать, практика закончится.

– Да нет, – он махнул рукой, – у меня один приятель работает в городском архиве. Я сегодня позвоню ему из музея и попрошу найти архивное дело Розанова. Вы не забывайте, что он – личность известная. Приятель мне поищет документы в городе, а в Тару я сам съезжу. Там все должно быстро получиться – запросов там гораздо меньше, чем в городе, так что через пару дней я вернусь, а вы тут проследите за Хвостовым и Болотовым. И вообще, – вдруг спохватился он, – мы сюда отдыхать пришли или снова загадки разгадывать?

***

Через час после блуждания по бесконечному сумраку леса мы проголодались, и Паша повел нас к месту, где можно было сесть и перекусить. Пятнадцать минут – и мы вышли к деревянной беседке, которая стояла чуть в стороне от прямой тропинки, пересекающей весь дендропарк.

– Мне кажется, что этот лес бесконечен. Интересно, сколько ему лет? – проговорила я, жуя бутерброд.

– Поменьше, чем лесу Фангорна, – усмехнулся Паша.

– А я запуталась вот в чем, – вмешалась Ира, – никак не пойму, где мы сейчас, в какой стороне от музея?

И правда – мы так долго шли и петляли между деревьями, стараясь, правда, не выпускать из вида тропинку, впрочем, это никак не повлияло на ситуацию – запомнить, в каком направлении мы удалились от музея, я так не смогла, потому что тропа сама по себе извивалась, дважды обрывалась там, где река вновь делала повороты, и нам приходилось идти по мостам. На одном из них мы, сняв дождевики, устроили фотографирование на Пашин полароид. Я боялась спрашивать, сколько у него осталось кассет для фотографий – штук двадцать мы уже извели на свои строительные нужды, и вот, где-то десять ушло на фотографии в лесу. Паша фотографировал нас троих, потом, повозившись с таймером, мы сделали общую фотографию. В какой-то момент, пока Паша копался у себя в рюкзаке, Ира схватила фотоаппарат, отогнала Диму и заставила