Няня из черного дома - Вон Чангён

как Хёгу стал моей повседневностью. Восстанавливалась ли я на учебе или, наоборот, уходила на перерыв, я всегда присматривала за ним. Если честно, я каждый день мучилась мыслями о том, что стараюсь впустую. Каждый день повторяла одно и то же, но никаких изменений, никаких результатов видно не было.

В день, когда я перешла на третий курс, мальчишка огорошил меня вопросом:

– Наверное, стоит тебя поблагодарить?

Я как раз куда-то уходила, поэтому застыла посреди дороги и уставилась на него. Хёгу перевел дыхание и продолжил:

– Ты ведь могла меня убить. Возможностей у тебя было полно.

Я не думала смешить его. Тем более не думала доводить его до слез. И ангела из него делать не хотела, как и не собиралась заставлять его жить праведной жизнью. Или учить его распознавать эмоции.

Верно, все это я делала ради мести. Я считала, что идеальной местью тем, кто меня ранил, будет помочь мальчику влиться в нашу обыденную жизнь. Мне хотелось дать им всем понять: таких людей, как мы, гораздо больше вас, чудовищ, и мы гораздо более влиятельны, чем вы.

Тем не менее мальчишка этот говорил теперь так, будто стал разбираться в эмоциях, что, конечно же, просто невозможно. Я была сильно обескуражена.

– Ты – моя месть, – сказала я невозмутимо, как и всегда. Скрывать от него мне было нечего. – Моя месть свершится, только если ты будешь жить.

Хёгу промолчал, только слегка, градусов на пятнадцать, склонил голову. «И что это значит?» – таков получался смысл этого жеста при переводе на язык самого мальчишки. Поразил меня и тот факт, что его вообще можно было интерпретировать.

– Я задумала отомстить тем, что ты будешь жить, и жить будешь правильно, вырастешь здоровым и телом, и душой, не будешь никому доставлять проблем, не будешь бездумно ранить других, станешь полезным для общества человеком.

Мальчик на мгновение задумался, затем кивнул.

– В этом есть смысл, – протянул он, оглянувшись назад, а затем снова посмотрел на меня. – Хотелось бы уточнить: ты же имеешь в виду месть моим родителям, да?

Чтобы ответить на этот вопрос, мне тоже требовалось подумать. Поразмыслив над ответом и решив, что теперь мальчик сможет меня понять, сказала следующее:

– Не только им. Но и им тоже.

Хёгу все так же по-философски хмыкнул и с сомнением кивнул.

* * *

Как и Лиам, Хёгу рос как на дрожжах. Крепкое строение тела он унаследовал от матери, глаза его были похожи на отцовские – такие же большие и темные. Брови, как и у матери, по форме напоминали чаек, а текстурой волос, слегка торчащих в стороны и потихоньку собиравшихся в завитки, он был похож на отца. От мамы ему достались длинные руки и ноги, от отца – острые черты лица. Черные глаза стали еще чернее – темнее, чем комната, в которой выключили свет.

Я не сдавалась и продолжала заботиться о нем. Хотя забота эта скорее напоминала опеку игроков в баскетболе. У сотрудников приюта глаза на лоб лезли. Мальчик день ото дня становился все больше, а говорил, напротив, все меньше и меньше. Он целыми днями читал книги, все чаще стал сидеть в одиночестве и размышлять, наблюдая вид за окном. Читал он в основном труды по гуманитарным наукам, чаще всего – по философии. Иногда названия прочитанных им книг откладывались у меня в памяти, и я тоже начинала читать, но они часто оказывались такими скучными, что я бросала чтение на середине.

Однажды он подошел ко мне и протянул книгу со словами:

– Мама с папой были неправы.

Тема разговора сама по себе была неожиданной, но протянутая книга поразила меня еще больше. «Управляй людьми» – книга, которую Со Помсу и Чин Игён написали в соавторстве. Удивило и то, что я абсолютно не подозревала о ее существовании.

– Способности людей невозможно оцифровать. Наш мир – не игра, люди – существа не плоские.

У мальчишки по-прежнему имелось свойство говорить легкомысленно, используя при этом выражения, понятные только ему самому. Я взяла книжку у него из рук и взглянула на обложку. Судя по многочисленным следам времени, достать ее было трудно.

– Я тоже так думаю.

– Поэтому можешь больше не приходить.

Я уставилась на него в недоумении. Хёгу уставился на меня в ответ – своими черными, глубокими, как бездна, глазами.

– Я имею в виду, что уже все понял. Люди – не пешки.

Не знаю, сколько ступеней он умудрился перепрыгнуть, но его слова значили, что отныне он больше не будет причинять вред людям и строить козни. Я решила избавить его от дальнейших расспросов, вместо этого протянув ладонь.

– Пожмем руки.

Мальчик скользнул взглядом по моей руке и отрезал:

– Не, все равно еще увидимся.

Затем он развернулся и ушел прочь.

По дороге домой мне было трудно справиться с нахлынувшими эмоциями. Все тело подрагивало, затылок полыхал огнем, а икры напряглись. Наверное, это и было то самое чувство свободы: казалось, будто я наконец расправилась с домашним заданием, которое висело на мне долгое время.

Следующие несколько лет мы с Хёгу не виделись. По слухам, он вышел из приюта и вернулся к себе, после чего стал активно участвовать в управлении компанией, унаследованной от родителей. Больше о нем я ничего не слышала. Отсутствие иных слухов я приняла за хороший знак. Время от времени, правда, сердце билось в груди от страха, что я случайно что-нибудь о нем услышу. И все же я всем сердцем верила в старую поговорку о том, что отсутствие новостей – уже хорошая новость.

Спустя девять лет после поступления в университет я наконец смогла выпуститься по двум специальностям сразу: основной стало социальное обеспечение, второй – право. Философию я посещала в качестве вольной слушательницы, потому что выбирать ее в качестве специальности показалось мне нецелесообразным. И выбор этот оказался правильным: я убедилась в том, что философия – абсолютно не моя стезя.

После долгих раздумий я все-таки поступила в магистратуру: параллельно с учебой я работала ассистентом профессора, поэтому время пролетело незаметно. Мой опыт наблюдения за Хёгу сильно помог мне с выбором темы. Название моей работы, как и ее содержание, было довольно провокационным – «Влияние психопатического воспитания на детей». Мое исследование также было опубликовано в научном журнале «Будущее детства», благодаря чему я смогла сравнительно быстро получить степень.

Хёгу к тому моменту уже юридически стал взрослым и сразу же занял должность покойных родителей. Его даже вызвали свидетелем обвинения по делу против политика, злоупотреблявшего властью во время предвыборной кампании. Точнее сказать,