Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

— Отличная речь, Эшлин! Твой отец был бы счастлив. Наверняка он сейчас улыбается тебе с небес. Джон ведь любит своих девочек… — Я и сама улыбаюсь, поглаживая Эшлин по плечу.

— Нам пора. — Кейт отходит, а затем целится пальцем мне в грудь. — Отвали, Тиш!

Ах, Кейт… Все так же тверда, все так же давит на психику. Делаю шаг вправо. Пусть последний раз посмотрит на урну и на наши счастливые лица на семейных фото.

— Что ты решила? — переключаюсь я на девчонку. — Если хочешь, действительно пробежимся по магазинам или еще что придумаем, немного развеемся…

Кто скажет, что я недостаточно снисходительна?

Эшлин отводит взгляд, смотрит на свою маму, потом снова на меня:

— Сейчас не время.

Интересно. Выходит, она не на моей стороне?

— Пойдем, милая. — Кейт обнимает дочь за талию, и они идут к выходу. Ни слова благодарности! Придурок Боб бежит сзади, словно потерявшийся щенок.

— Рада была повидаться! — кричу я вслед. — Отличные проводы, Тиш! Мы так благодарны, Тиш!

Боб останавливается, поворачиваясь ко мне, а Кейт с дочерью подходят к двери.

— Когда-нибудь вам станет стыдно за свое поведение, юная леди. Вы совершили дурной поступок, кремировав Джона, хотя вся семья была против.

— Он был моим мужем! Кому же решать, как не мне?

Снова подбочениваюсь, едва сдерживаясь, чтобы не пойти на Боба с кулаками. Все как и должно быть: я в центре внимания.

— Знаете, что Джон хотел с вами расстаться? Говорил, что сыт по горло вашими играми…

У меня в груди зарождается страх, и я прижимаю руку к сердцу. Откуда ему известно? Он не может этого знать! Ничего Джон ему не рассказывал. Просто блефует, пытается заставить меня нервничать. Ничего у него не выйдет!

— Вы с ума сошли! Джон меня любил. Он и умер-то в тот день, когда мы с ним наслаждались выходными в нашем любимом месте.

— Слышал я, где вы наслаждались… Только подозреваю, что Джону совсем не хотелось туда ехать. Зачем бы ему улетать в горы, когда величайшая сделка его жизни находится на завершающем этапе? Не вижу смысла. В самом вашем существовании нет никакого смысла!

Боб разворачивается и выходит на улицу. Я вся дрожу. Все-таки сказывается стресс.

На мое плечо ложится тяжелая рука — подошел услужливый распорядитель из похоронной службы.

— Миссис Нельсон, мы здесь сами все закончим.

Господи, какие же они все бледные и рыхлые, эти могильщики… Словно никогда солнца не видели. Просто ужас.

— Спасибо, Эллиот. Я и правда вымоталась. Все это очень грустно…

— Проводите останки мужа к месту упокоения? — интересуется Эллиот.

В это время открывается дверь, и в усыпальницу решительным шагом заходит Кейт. Наверное, забыла сумочку или еще какую-то мелочь… Постарела ты за сегодняшний день, мать. Не иначе, как у тебя менопауза.

— Знай, что в этом городе тебе отныне нет места! Не смей приближаться ни ко мне, ни к моей семье, ни к моему бизнесу! Никогда, слышишь? Ты поняла? Я не собираюсь с тобой в игрушки играть.

Она снова наставляет на меня палец.

Боже, как уже утомили эти сцены… Кейт и вправду страшна в гневе, только я не боюсь. Я на шаг впереди нее. Пора бы ей прекратить свои игры. Все кончено — Джон не вернется ни к ней, ни ко мне.

— Почему бы вам не отпустить ситуацию? Джона больше нет. Я всего лишь выполняю его последнюю волю: кремация и погребение на лугу. Если он не сообщал вам о своих желаниях, то при чем тут я? Ячейка рядом с вашей уже продана. Правда, Эллиот?

— Да, миссис Нельсон, все верно, — бормочет распорядитель.

— Нет, это просто невероятно! — Ее лицо блестит от пота, глаза мечут яростные молнии. — Ты разрушила все, до чего добралась!

— Мам, — бежит на выручку Эшлин. — Нам пора, пойдем!

— Иду.

Кейт, стуча каблуками, направляется к выходу.

Дверь захлопывается, и я выхожу из-за спины Эллиота. Эшлин все еще стоит на пороге, изучая меня. Я улыбаюсь и беззвучно, одними губами, шепчу: «Спасибо».

Эшлин, качая головой, скрывается за дверью.

Замечательно. Неблагодарное отродье! Не собираюсь больше с тобой цацкаться, так что держись от меня подальше.

Глава 31

Кейт

Умываюсь, бреду в спальню и падаю на кровать. С удовольствием проспала бы несколько дней подряд, но позволить себе такой отдых не могу — нужно срочно успокоить персонал компании. Обязательно надо уделить время Эшлин. После фиаско в усыпальнице мы с ней еще не общались.

С Тиш ни под каким видом заговаривать я больше не стану. Пусть это будет правилом. Ни дочь, ни я ничего этой женщине не должны.

Поднимаюсь и выхожу в холл. Эшлин в спальне нет. Дверь открыта, в комнате темно. Иду дальше и обнаруживаю дочь на кухне с бокалом вина. Этим летом она обрела уверенность в себе, в своей зрелости, осознав свое место в этом мире, хотя еще не закончила колледж. Я никогда не осмелилась бы усесться на родительской кухне, попивая вино — разве что папа с мамой предложили бы пригубить. Наша семья придерживалась четких правил, которым мы всегда старались соответствовать. Даже не припомню, чтобы мне случалось нарушить эти неписаные законы, и уж точно не приходило в голову восстать против них — во всяком случае, до того дня, когда муж оставил меня ради женщины на пару десятков лет младше.

— Ага, вот и ты, — говорю я.

— Вот и я, — повторяет дочь, барабаня пальцами по столешнице.

Выкатываю из-под стойки барный табурет и сажусь, сдерживаясь, чтобы не плеснуть себе вина.

— Хочу поговорить с тобой насчет Тиш. О том, что ждет нас дальше. Можно не обращать на нее внимания — больше мы с ней ничем не связаны.

— А ты и не была с ней связана, — Эшлин улыбается. — Так что тебе проще всех. А вот мы с ней дружили… вернее, мне так казалось. Теперь понимаю — она просто играла мной. Я так гордилась тобой сегодня, мам! Как ты вступилась за нашу семью, за папу… Даже не представляю, что ты пережила из-за этой Тиш.

— Да уж немало, поверь. Она тебе никакая не подруга, и никогда ею не была. Обычная приживалка, и это еще мягко сказано. Тиш использовала тебя, чтобы увести папу из семьи.

— Я уже поняла. Она ведь врет напропалую. — Эшлин вздыхает.

— Мы должны двигаться дальше. Чем скорее Тиш уйдет из нашей жизни, тем будет легче.

— Надеюсь, ты права, — печально отвечает она.

Бедная девочка!

— Все-таки меня не оставляет мысль, что