Лето в Российской империи - Женя Гравис

пляж, и мы расположились именно там. На волнах уже качались лодки, в которых сидели вооруженные агенты. Другая часть сотрудников оцепила побережье. Еще ночью мои люди поговорили с местными рыбаками, и я знал, что глубина возле скалы не самая большая. Там должно было быть метров пять.

Погода была хорошей, и, когда ветер окончательно стих, мы приступили к поискам. Я поднялся на камень и еще раз осмотрел толпу.

– Вот что, давайте так. Доставайте все, что найдете. Чище дно – удобнее искать. Однако помните, где-то под скалой лежат обломки светлого известкового карниза, мешок, скорее всего, рядом, но это не точно.

Работа закипела не сразу. Сперва народ толпился на берегу, мерил воду у скалы взглядом, переругивался. Потом тот самый рыжий матрос стянул с себя тельняшку и, оголив грудь, покрытую столь неприличным изображением, что покраснеть должны были даже венчающие Павловский дворец русалки, сиганул в море. За ним – еще двое. Потом – десяток, а вскоре на берегу остались лишь наше оцепление и Караулов. Он долго смотрел на море, а затем махнул рукой и, сбросив брюки, вошел в воду. Свободные сыщики, из тех, кто умел хорошо плавать, вскоре тоже присоединились к поискам.

Постепенно людьми овладел азарт. Работа закипела так же сильно, как и вода. Толпа превратилась в одно гигантское жадное существо, переворачивающее валуны, шарящее баграми в расщелинах и ныряющее на дно залива.

Вскоре на берег вытащили старый, обросший ракушками якорь. Затем рядом лег проржавевший насквозь палаш, ну а через пару часов берег было уже не узнать.

Обломки мачт, остовы корабельных фонарей и почтовых ракет, обода бочек, бессчетное количество корабельных гвоздей, стершихся медных монет и обломков досок – все это лежало на песке. Не было лишь одной находки – короны Боспорского царства.

Прошел еще час. Затем еще. Солнце поднималось к зениту. Люди устали и замерзли, многие грелись на песке или растирались одеждой.

Азарт сменился усталостью и глухой, упрямой работой. Уже никто не шутил. Люди просто ныряли, обшаривали песок и выносили на берег очередную ржавую вещь.

Прибыл губернатор вместе с несколькими чиновниками. Лицо Грайворонского было бледным.

– Парослав Симеонович, как думаете, найдем?

– Найдем, – произнес я, стараясь не выдавать своего нарастающего беспокойства.

Прошло еще полчаса. На море начал подниматься ветер. Сперва совсем слабый, он начал усиливаться с каждой минутой. По небу поползли тучи. Волны начали становиться опасными и грозили покалечить людей о скалу. Я объявил перерыв, и лишь самые крепкие пловцы, ослушавшись, продолжали нырять. Был среди них и синий от холода Караулов.

Прошло еще десяток минут, ветер усилился еще больше, нагоняя крупные волны. Даже самые упорные начали покидать море. Выбравшийся на берег Караулов сидел на песке, безразлично глядя на изрезанные камнями руки.

Над пляжем повисла тишина, несколько последних пловцов с трудом выходили из воды. Волны стали еще выше. Именно в этот момент берег и заполнили оглушительные крики. Все люди как один: агенты, прибывшие с губернатором чиновники, сидящие на песке моряки – все они указывали на рыжего матроса, появившегося над поверхностью воды. По лицу стекала кровь, разодранные руки были облеплены грязью и водорослями, а в зубах его был зажат плотный джутовый мешок.

– Тащите его! – рявкнул я агентам на лодках и тут же закричал снова: – Да не баграми, остолопы!

Те попытались подплыть ближе, однако в тот же момент волна накрыла матроса с головой. Прошло десяток долгих секунд. Над волнами он больше не появился. Над пляжем повисла давящая тишина. В этот же момент в море и прыгнул Караулов.

Могучими гребками капитан добрался до того места, где исчез матрос, и нырнул под воду. Новые волны скрыли от нас все.

Прошло больше минуты, а затем вода разбилась тучей брызг, и показались две головы. Обхватив матроса, Караулов отчаянно греб к берегу.

Силы оставили его всего в двадцати метрах, но в этот момент в воду бросились все разом. Бандиты, сыщики и даже один из чиновников губернатора.

Вскоре обоих выволокли на песок. Фельдшер резко надавил на грудь рыжего матроса. Один раз, второй, третий, четвертый. Наконец он изогнулся, выплюнул воду, задышал.

Кто-то сунул ему в руки кружку с водкой, кто-то накинул куртку на плечи. Караулов сидел рядом и не смотрел ни на кого.

Мешок остался на дне, но теперь, когда его вытащили из-под скалы, это было уже не страшно. Когда море успокоилось, сыщики на лодках обшарили дно баграми. Вскоре послышались крики Выпи – багор зацепил ткань.

Десять минут спустя я держал в руках мокрый мешок.

– Пострадавшему – деньги. Выпь, тебе сто рублей от меня.

Отдав распоряжение, я срезал ножом завязки мешка. Затем, помедлив, вытащил то, что было внутри.

Вышедшее из-за туч солнце засияло на водяных каплях, бриллиантами покрывших золотой античный венец.

Остаток июня пронесся так, что я даже не заметил. Шампанское, поздравления из столицы, торжества в музее – конец месяца был пенный, сияющий, сравнимый в яркости с хвостом кометы. Потом был июль, который я вновь посвятил работе, ну а затем наконец пришел август, а вместе с ним и моя последняя ночь в Новомальтийске.

Я стоял на ночном берегу. Песок под ногами был холодным и плотным от лижущих его волн.

Завтра дирижабль должен был унести меня обратно в дымную столицу, к докладам, интригам знати и запаху типографской краски на прокламациях революционеров.

Я стоял на песке и смотрел в бескрайнее небо. Оно было таким же черным, как и в Петрополисе, только здесь тьма была усыпана множеством звезд.

За моей спиной раздались шаги.

– Ты одна? – Я обернулся к Аиде.

– Ты написал мне приходить одной.

– Так ты одна?

– Я всегда одна. Что ты хотел? Только не говори, что прощаться. Профессионалы не должны быть сентиментальны. Я тебе, кажется, напоминала об этом. Дай подумать когда… А, точно, когда я в тебя стреляла.

Я промолчал и лишь кивнул на длинную лодку. Аида приподняла подол платья и прошла к ней. Когда она села, я, дождавшись волны, столкнул лодку с песка, после чего забрался внутрь и взял в руки весла. В молчании мы плыли во тьму. Берег остался позади. Вокруг нас с Аидой были только чернота моря, усыпанный звездами бархат небес и сияние Млечного Пути.

– Так что же ты хотел? – тихо, почти шепотом, повторила она.

Я наклонился и достал с кормы большую шкатулку. Поставив ее себе на колени, я отпер крышку.

Аида заглянула внутрь. Даже во тьме я видел, как распадается обычная холодная маска на ее лице,