Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Да, – подтвердил отец Сергий. – С этого все и началось. Намедни приключилась трагедия. Вечером послушник наш, Тойво, паренек из местных, пошел выбирать сеть. И не вернулся. Пошли искать: сеть не убрана, на берегу портки и башмаки. А по воде рубаха плавает. Непонятно, как утоп, а главное, зачем разделся? Если вода высокая, разуться да штаны снять, оно понятно, чтобы не намочить. А рубаху-то зачем? Ночи у нас нежаркие. Купаться полез? Не похоже на Тойво. Аккуратный парень, не пил, глупостей не делал, постриг принять собирался. Что за прихоть по ночам купаться? Да еще вещи как попало бросать? В общем, слухи поползли плохие. Дескать, русалка у нас тут живет, и это ее рук дело. Соблазнила да утопила парня. Вот рыбаки местные испугались и решили самосуд устроить.

– Чушь, – резко перебила его бабушка. – Отец Сергий, сам знаешь, что чушь. Не русалка Марина. Крещеная она, венчанная, мужняя жена и мать. Не стали бы карелы над ней суд вершить.

– Верно, не стали бы. Но я же что? Передаю, что люди говорят. – Настоятель развел руками.

– Стоп, погодите. С людьми я сам поговорю. Матушка, – обратился Аверин к бабушке, – почему вы думаете, что не стали бы?

– А потому, что вера у них православная, да только на языческий лад. Ладогу они почитают не меньше, чем Пресвятую Деву Марию. А русалки – дети ее. Не стали бы они русалку казнить. Раз парень утонул, значит, грех за ним был. А Марина хоть и русалка, а жена и мать. Двойной грех, значит, получится. Пришли бы они к тебе, отец Сергий, чтобы ты помолился, и воду успокоил, и душу раба Божьего Тойво отмолил. И с русалкой разобрался.

– Да знаю я. – Настоятель вздохнул.

– А знаешь, так чего творишь тогда? Зачем майора в подвал посадил?

– Что было делать-то, матушка? Когда он Варфоломею, звонарю, руку сломал? И двух рыбаков покалечил: одному челюсть напрочь свернул, а другой чуть без глаза не остался? Да и буянил он…

– А ты бы не буянил, если бы твою жену топить пришли?

Все замолчали.

И в этой тишине появился Кузя с кофе.

– Там огни и люди идут.

– Вернулись уже! – Настоятель поднялся. – Неужто нашли?

Он подошел к окну, и Аверин последовал его примеру.

В монастырском дворе и правда собралась толпа: монахи, рыбаки, послушники. Они стояли, негромко переговариваясь, очевидно ожидая, когда настоятель выйдет к ним. И среди них колдун с некоторым удивлением разглядел высокую, мощную фигуру майора.

– Вы же сказали, он в холодной сидит?

– Посадили, да. Но потом выпустили, как остыл, – пояснил отец Сергий. – Да кто же не позволит мужу пропавшую жену искать, да еще с дитем? Не нашли, выходит… – Он тяжело вздохнул.

Действительно, ни Марины, ни ребенка в толпе видно не было.

– Вот что, – проговорил Аверин, возвращаясь на место, – мне нужно поговорить с ним. И с ранеными.

– Конечно. Я сейчас позову. И заодно узнаю, почему вернулись.

С этими словами настоятель вышел из трапезной.

Аверин было подумал пойти с ним, но решил, что чиновник из Петербурга только напугает людей своими вопросами и те замкнутся. Поэтому он допил кофе и принялся ждать. Бабушка тоже осталась в кресле и молча смотрела в окно, думая о чем-то своем. Волновалась за Марину? Очень похоже. Иначе зачем бы она вообще тащила сюда внука на ночь глядя?

Дверь хлопнула, и вернулся отец Сергий, а с ним – Волобуев.

– Ох, Гермес Аркадьевич, как я рад вас видеть! – воскликнул майор.

Глаза у него были красные, кожа обветрилась, волосы на голове торчали мокрым ежиком.

– Вы не на вертолете прилетели? Вертолет вот так нужен! – Он провел ладонью себе по горлу.

– Увы, вертолета нет.

– Тогда дайте катер, отец настоятель! Христом Богом молю!

Майор попытался упасть на колени, но отец Сергий его удержал.

– Зачем катер? – наконец заговорила бабушка.

– Лодку, лодку нашли! Точнее, не нашли, – прогудел Волобуев. – У Прохора, маячника, лодка пропала!

– Моторная? – спросил настоятель.

– Нет, весельная. На моторной он за молоком ездил. Мы в сарае смотрели, думали, вдруг Маришка там… но ее нет. И лодки тоже нет. Сбежала Маришка с острова, так мы все думаем.

Аверин понял, что голова у него начинает идти кругом.

– Майор, сядьте, – велел он. – Чтобы вам помочь, я должен понять, что случилось. И чем спокойнее и быстрее вы мне все расскажете, тем быстрее я смогу, если нужно, вызвать вертолет. Или катер, зависит от ситуации.

– Да. – Волобуев послушно сел.

Было видно, что отставному военному больше всего сейчас нужен кто-то, хотя бы формально старший по званию.

– Что рассказать? Я все расскажу.

– Тогда докладывайте быстро, четко и по порядку. С чего все началось и что происходит на данный момент.

– Конечно.

Майор успокаивался прямо на глазах. Он пригладил волосы и начал рассказ:

– Все произошло в обед. Как раз только отзвонили к трапезе, а мне Маришка подала борщ и настойку в графине, для живота. И пошла Митю кормить. И вот тут пришли карелы, рыбаки. И потребовали Маришку. Сказали: «На суд». А потом давай про нее мерзости богопротивные говорить! Я такого не стерпел, врезал одному в челюсть, а второй на меня накинулся. Я ему графином по башке двинул, а тут еще двое подбежали и давай меня веревкой крутить. Я пока их раскидал, слышу, Митя кричит и Мариша моя. Я к ним, а тут мне звонарь наш, Варфоломей, наперерез. За грудки схватил и руку мне заламывать.

А Маришка кричит! А потом – раз, и замолчала. И Митя. Я от Варфоломея отбился и вниз, к сходням, откуда кричали. А там лодки перевернуты и нет никого. Только следы грязные в сторону берега. Не ее, а этих бандитов, что с неправедным судом пришли. А она, выходит, убежала. Вплавь.

– Почему убежала? Может, те, кого вы не успели уложить, ее схватили? – решил уточнить Аверин.

Майор только помотал головой.

– С веранды сходни видно. И слышно хорошо. Подойди вторая часть группы на моторной лодке, я бы мотор услышал. А на весельной они бы так быстро не ушли. Берегом пришли. А Мариша точно уплыла. Я и платье ее нашел за мысом, в ракитах. Сама сняла, чтобы быстрее плыть. А потом за мной монахи пришли.

– И с ними вы уже не дрались?

– Нет, только просил скорее позвать отца Сергия. Маришку искать надо было – куда она с дитем? На острове прячется, как пить дать. И не виновата она, клянусь! Зачем бы ей мальчонку того топить? Он нам