Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

Они для меня запасной аэродром, не более того. Возникнет возможность заработать больше и устроить жизнь поинтереснее, я их продам за милую душу. Не для того я учился много лет, чтобы ишачить на кого-нибудь. С тобой я имею дело лишь потому, что уважаю немцев. Мне симпатичны арийцы.

Кондратюк взглянул на Крылова с любопытством. Даже запал, с которым он стремился на встречу с генералом, желая ему высказать накипевшее за годы нахождения в колонии, у Анатолия Павловича пропал, когда ему показалось, что Крылов намекает на то, что не против был бы работать и на немцев или даже только на них. Несмотря на влияние ЦРУ в BND, немцы вели свои дела по-своему.

«Ну и жук, — подумал Кракен, — он бы и MI6 продался, помани они его фунтом стерлингов».

* * *

Тихонов, получив доклад от наружного наблюдения, и недоумевал, и досадовал одновременно. Упустили Крылова!

Сергей захлопнул папку и тут же торопливо ее открыл, отыскивая рапорт оперативников по наблюдению за Кондратюком в тот же отрезок времени, когда генерал ушел из-под присмотра. Облегчения поиски не принесли. Как было бы все просто, если бы совпало по времени их исчезновение!

Но Анатолий Павлович с женой ездили на машине в Загорск. Их обоих видели в салоне их «Волги» — Юми управляла машиной. Даже спаниеля, который высовывал морду в открытое окно машины, тоже упомянули в рапорте.

«И все-таки зачем Крылов скрывался? Час, его не было целый час, — думал Тихонов. Он захлопнул папку и пристукнул по ней кулаком. — Таились, накручивали круги вокруг генерала, а он у нас под носом вышел на контакт с американцами. Наверняка с ними».

Через две недели Сергею и Николаю было предписано прекратить разработку генерала и выписать постановление о сдаче дела в архив.

В тот день, возвращаясь домой, Тихонов думал подавленно: «Неужели точка? И останется все как есть?»

1990 год

Обыски проходили в пяти центральных газетах одновременно. Следственная группа (в ее состав входил и следователь КГБ) допрашивала сотрудников этих газет, пытаясь выяснить обстоятельства, при которых сразу в несколько московских газет попала стенограмма выступления Олега Крылова с конференции «Демократическая платформа в КПСС». Главных редакторов этих изданий допрашивали в Главной военной прокуратуре.

Именно в эти годы начинала входить в разведывательный обиход практика работы с агентами в Советском Союзе по схеме: добыча секретного документа предателями, шпонами и внезапная «утечка» в прессе. А новые демократические веяния позволяли руководству газет не выдавать свои источники. И завершающим этапом — возможность широко использовать секретные сведения, так как они уже были преданы огласке.

Следователей, возбудивших дело по статье 75 УК РСФСР о разглашении государственной тайны в связи с публикацией о деятельности КГБ, в первую очередь волновало изъятие оригинала выступления. Они хотели сличить содержание стенограммы с конечным вариантом, уже опубликованным. В разных газетах варианты отличались один от другого. Необходимо было выяснить, кто вносил правку, визировал ли материал в номер сам Крылов. Может, он кого-то присылал?

Одно дело, если стенограмма попала в прессу через третьи лица и кто-то просто воспользовался именем Крылова, и совсем другое, если отставной генерал КГБ сам, с умыслом, передал текст своего выступления для публикации. Напечатать тиражом в несколько сот тысяч или просто выступить перед ограниченной аудиторией — это разная степень тяжести преступления.

Создали комиссию по анализу текста, чтобы понять, есть ли среди изложенных фактов те, что подпадают под перечень, составляющий гостайну.

В чекистском сообществе двух мнений не могло возникнуть — Крылов предатель. И не потому, что обливал грязью Комитет, где прослужил всю жизнь, который обеспечил ему льготы, удобства, дачу, квартиру и многое другое, включая персональную пенсию, — это все-таки моральное предательство, а не то, за что могут посадить.

Но в своем выступлении Крылов говорил, что борьба с иностранными спецслужбами, с радио «Свобода» и со многими другими организациями и политическими, общественными течениями за рубежом — это имитация деятельности, организованная коммунистической партией, как капризы и причуды партийных руководителей, проявлявшиеся на протяжении семидесяти лет советской власти.

Крылов не мог не знать об Олеге Туманове, вернувшемся из-за границы в 1986 году. Засланный в Германию под легендой беглого матроса с советского корабля, Туманов двадцать лет проработал на радио «Свобода», стоял у истоков создания этой организации и регулярно передавал сообщения в Советский Союз, где говорилось о том, что радио «Свобода» напрямую связано с ЦРУ. И вся деятельность радио направлена на подрыв не только строя в СССР, но и на уничтожение России как государства.

Вначале к работе на радио церэушники привлекали эмигрантов, интеллигенцию, мечтавших вернуться в Россию, но не в советскую, а царскую, в страну, существующую уже, по сути, только в их памяти. Но эти люди довольно быстро поняли, что их руками пытаются загребать жар, который в конечном счете не освободит Россию от красной чумы, а спалит ее как таковую. Тогда американцы стали приглашать кого попало. Как сообщал Туманов, это был уже разный сброд — перебежчики, власовцы, предатели мелкого пошиба, полицаи.

И Крылов, разумеется, это зная, вторично в своей речи упомянул радио «Свобода», уточняя, что эту организацию приглашают в СССР и чего, дескать, их бояться? Гласность и демократия! Зачем заниматься контрразведкой, ведь бывший директор ЦРУ Колби приехал в Союз и обеспечивает взаимодействие спецслужб?

Речь Крылова призывала не столько к демократизации, сколько к анархии. Он бунтовал своими словесными выпадами не только народ против КГБ, бывшего на тот момент единственным оплотом власти и порядка, но и армию против Комитета и собственного командования такими эскападами: «Почему на первом плане у нас органы МВД и армия (а не КГБ), несчастная армия, которая вынуждена бороться с собственным народом?»

ЦРУ понимало, сочиняя речь для Крылова, что остается последний островок сопротивления анархии и беспределу. Этот барьер, ослабленный работой предателей, внутренними склоками и распрями, единственный на пути иностранных агентов и шпионов, готовых хлынуть на территорию СССР.

«Дискредитировать!» Вот лозунг ЦРУ, которым оно руководствовалось в начале девяностых и во все последующие годы, и лозунг, который они вручали как знамя «демократии» в руки своим агентам влияния, подобным Крылову.

Они активно формировали общественное мнение путем умелой подтасовки, передергиваний, называя частное общим и наоборот — в тех случаях, когда это было выгодно агентам влияния, а вернее, все тому же ЦРУ, руководившему не только радио «Свобода», но и множеством печатных органов в Европе. Не удалось победить Россию оружием, значит, надо оказывать неимоверное информационное давление, что делали и успешно делают